Цена веры

Я шагнула вплотную и опустилась на корточки. Я взяла его руки в свои ладони, чуть сжала их и улыбнулась широко, неестественно дружелюбно.

В распахнутых глазах Номина, взирающих на меня сверху вниз, сквозили лёгкий испуг и глубокое непонимание.

— Сейчас я уйду и оставлю тебя с Анкарисом. Ты будешь делать то, что он приказывает, а то, что запрещает — не будешь. Анкарис не знает нашего языка, а потому понимать его будет непросто, но ты постараешься. Ты будешь очень, очень осторожным, Номин, потому что, если по возвращении, я получу хотя бы одну жалобу — я переломаю тебе руки.

Маг дёрнулся всем телом, попытался отстраниться. Я всадила ногти в его ладони. Нет уж, дорогой мой, вырываться ты не будешь.

— От локтей до кончиков пальцев, — добавила я с той же дружелюбной улыбкой, — в тебе не останется ни единой целой кости. Я дотошная, Номин. Очень. Затем я запру дверь и позабочусь о том, чтобы к тебе не пускали целителей. Ты понял меня?

Лёгкие фруктово-ягодные нотки, доносящиеся от иерофанта, я игнорировала с удивительным безразличием.

Маг судорожно закивал.

— После того, что ты и так уже натворил, я ни в чём не стану разбираться, — словно патока лился мой голос, — одна-единственная жалоба, Номин. Этого будет достаточно. И Уянгу защищать тебя не станет.

Его взгляд метнулся к наставнице, словно надеялся на опровержение.

Похоже, что не получил.

— Прости. Я понял. Я не сдвинусь с места. Я буду сидеть здесь и всё. Я понял, обещаю.

Я выпустила его руки и поднялась на ноги. Обернулась к Рикардо, не сразу избавившись от широкой улыбки:

— Переведёшь своему племяннику или это сделать мне?

Иерофант моргнул ошарашенно.

— Хорошо, переведу сама — согласилась я и открыла рот, чтобы пояснить юному жрецу, какая цена ошибки у Номина. Должно же это его успокоить?

Рикардо опередил меня.

— Анкарис, проследи за магом. Он в плохом состоянии и не сумеет доставить тебе проблем. Не беспокойся ни о чём, просто делай то, что я объяснял.

— Будет лучше, если вы возьмёте его и вернётесь к себе. Скоро должны подавать обед — неожиданно вспомнила я, — а мне сейчас не до того, чтобы объяснять, куда его следует принести.

Иерофант смотрел на меня странно.

Анкарис не был в восторге, но спорить не посмел. Откровенно говоря, другого я и не ждала. Нынешние оттенки отвращения и паники, исходящие от жреца, оригинальностью не блистали. Хотя… Пожалуй, отвращения от него раньше я не помнила…

— Пошли, — взяла я иерофанта за руку и потянула к выходу.

Ближе всего находились покои Уянгу, и она повела нас к себе. Распахнула дверь, указала на кресла, а сама подошла к столу и подхватила какую-то тёмную склянку. Кинула мне.

Сестра никогда не отличалась ловкостью: ещё чуть-чуть и стекло разлетелось бы по полу сотней осколков.

Ни тени извинения за то, как пришлось мне метнуться за склянкой, на лице Уянгу не отразилось.

— Прости. Отдашь Джархану, пусть играет. Если использовать правильно, то здесь примерно три порции, но как яд должно сработать и в меньшей дозировке. Я не проверяла в какой. Можете поискать дальнюю родню Номина и поэкспериментировать на ней.

От Рикардо остро пахло черникой и неспелой брусникой.

Много лет назад я так и не сумела довести его до насилия. Уянгу имела все шансы с этим справиться.

— Это твоя новость? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Нет, — улыбнулась сестра лукаво, — новость занимательнее.

Я молчала. Уянгу ожидала расспросов, и висящая тишина заметно её огорчала.

Наконец, окончательно расстроившись, она заговорила сама.

— Я знаю, чем отравили Джархана, и это вовсе не та тряпка, что вы нашли у Батура. Тебе интересно?