Страница 66 из 108
Глава 22
— Это невозможно, — ровно возразила я.
Хотелось воззвать к разуму — упомянуть о Хадаку, о потенциальной войне и прочих неприятностях, но меня перебил смешок Кадана.
— Жалко стало? — спросил брат.
— Хадаку будет в бешенстве, — пустила я в голос раздражение.
— Ему придётся смириться, — пожал Кадан плечами так легко, будто речь шла о ссоре за завтраком.
— Он будет мстить. У него достаточно силы, чтобы… — только начала я, но брат снова перебил меня, спросив вызывающе и немного зло.
— А кто дал ему возможность скопить силы? Это ты выслала цаагаловых выродков на Запад. Это твоя ошибка.
«Какая теперь разница?» — едва не возмутилась я, но вовремя прикусила язык.
Я уговорила Талорию оставить близнецам жизнь, и я не стану соглашаться, что это была ошибка.
— И до сих пор дела шли хорошо. Без Батура и Хадаку Запад давно уже забыл бы о нас. Возвращать его пришлось бы силой. Только из-за этих двоих там и признают твою, — кинула я взгляд на Джархана, — власть.
— Покушение на меня и моего ребёнка — это «хорошо»? — прищурился Властелин.
Я удержалась от того, чтобы закатить глаза. Я скрестила руки на груди и попыталась вернуть голосу вежливую нейтральность.
— Лично я не уверена, что убить тебя, пытались они.
— Ты можешь доказать обратное? — спросил Джархан.
— Ты хочешь, чтобы вместо поиска убийцы я искала доказательства, что им не является Батур? — ответила я вопросом на вопрос.
— С поисками убийцы у тебя всё равно ничего не выходит, — улыбнулся Кадан, кинув на меня весёлый, словно бы ожидающий чего-то взгляд.
Джархану, судя по промелькнувшей усмешке, шутка понравилась.
Я ощутила себя так, будто вернулась в детство, будто с головой провалилась в воспоминания, давно похороненные и сгнившие.
Джархан — мелкий ублюдок с садистскими замашками, вместе со своим молчаливым приятелем подкараулили меня в безлюдном коридоре. «Приятель» был моим братом, но мы никогда не ладили. Им нельзя убивать меня и нельзя калечить, но мучить — мучить можно.
По спине прошёл холодок, а к горлу подкатила тошнота.
Воспоминания оказались столь яркими, что тень испуга отразилась в моих глазах.
Затем взрослая Сарано собралась с силами и спрятала кошмары туда, где им было самое место. Куда-то очень, очень глубоко внутрь себя.
— Я не вижу смысла ждать дальше, — подытожил Джархан, — в комнате Батура была тряпка с ядом, а теперь ещё и это письмо.
— И его жена, приехавшая с ребёнком, словно с живым щитом, — хмыкнул Кадан, хорошо понимающий, где и как Властелину нужно поддакивать.
Мальчишка кивнул, благодарный за поддержку.
Я вдохнула и выдохнула. Мне казалось, будто мы говорим на разных языках.
— Хадаку не оставит этого просто так. Мы не можем позволить себе сейчас внутреннюю войну.
— А попытку убить меня мы позволить себе можем? — холодно спросил Властелин и тут же развил мысль, — ты говоришь так, будто казнить Батура нельзя, даже если виноват действительно он.
«Нельзя» — честный, но плохой ответ.
— Только если у нас будут неоспоримые доказательства, — подобрала я иные слова.
— Их не будет! — запах Джархан резкой злостью, вопреки обыкновению, начисто лишённой привкуса кислого молока, — с чего Батуру оказывать тебе такую милость?
«Тебе» — отметила я.
— Тогда нельзя.
Повисло молчание, и в этом молчании я слышала, что никого не сумела убедить.
— Нельзя оставлять покушение безнаказанным, — веско сказал Властелин, — за одним, сошедшим с рук, последует другое. И войну, который ты так боишься, мы получим тоже — рано или поздно правителя, не карающего преступников, перестанут уважать.
В этом он был прав. Я заговорила вкрадчиво и мягко, надеясь достучаться если не до разума мальчишки, то хотя бы признательности и доверия к моим решениям.
Как заметила Лилит, я ведь не подводила его прежде.
— Я не уверена, что это Батур. Я не готова подвергать риску порядок и мир ради казни невиновного.
— Тебе и не нужно, — прохладно ответил Джархан, — решение принимаю я. На тебе ответственности за него нет.
Я прикрыла глаза. Кадан заговорил примирительно.
— Можем попробовать договориться с Хадаку. Позвать его сюда и убедить в виновности брата.
— Он не приедет, — возразила я.
— Приедет, если получит достаточно ценных заложников. Лилит с её ребёнком.
— Нет, — вскинулся Джархан и Кадан приподнял руки в извиняющемся жесте.
— Батур не действовал бы без брата, — продолжил Властелин, — они всегда заодно. Они в любом случае будут стоять на своём. Я не собираюсь спускать покушение с рук лишь из-за страха, что эти двое поднимут восстание. Пускай, если иначе никак. Им изначально нельзя было давать воли. Они должны были умереть.
Мне хотелось сказать ему, что он идиот. Что он должен был умереть много лет назад. Подохнуть в собственной постели от моей руки, либо в клане оборотней кровью расплатиться с родственницами Алтана.
Мне хотелось его ударить. Бить Властелина было нельзя.
Я спросила холодно:
— Значит, добиваться понимания Хадаку вы не собираетесь. И когда планируется казнь?
Яд, очевидный яд в моём голосе никого не смутил.
— Завтра суд, послезавтра — казнь, — абсолютно невозмутимо ответил Кадан.
Брата тоже хотелось ударить. Подраться с братом было можно, но навряд ли это поможет.
— Я хочу поговорить с твоим стражником.
— Поговоришь завтра.
— Я хочу поговорить с ним перед… этим… мероприятием.
Кадан повернул голову и склонил её набок, глядя на меня без улыбки.
— Нет.
— Нет? — выгнула я бровь.
— Нет, — спокойно подтвердил он, — я тебе не верю. Ты любишь… настаивать на своём, а не получать того, чего хочешь — не любишь. Я не позволю тебе на него повлиять.
Первые мгновения мне даже слова нужные в голову не приходили.
— Кадан прав, — согласился Джархан.
Я поняла, что ещё немного и на кого-нибудь из них я наброшусь с зубами и когтями.
Я быстро попрощалась и вышла вон.
Ярость, клокотавшая в груди, вытеснила всё остальное. Я стремительно мчалась по коридорам, распугивая слуг. Попыток сдержать чувства я не предпринимала — всё равно не сумела бы. Вкус кислой брусники, подмороженной первым холодами, оставался за мной навязчивым шлейфом.