Цена веры

Рикардо неопределённо повёл рукой:

— Мне бы хотелось понаблюдать за ним ещё несколько часов. Ты можешь оставить меня здесь одного.

«Не думаю» — хотелось ответить мне, но иерофант оказался быстрее.

— Если я останусь у вас, то ты всё равно не сумеешь присматривать за мной постоянно.

«Попытаюсь…» — едва не буркнула я.

— Если что-то случится с тобой во время повторного визита, — педантично возразила я вслух, — проблем будет меньше, чем если тебя убьют сейчас.

— Сарано, я восхищен твоим оптимизмом, — закатил глаза иерофант, — но ты перегибаешь. Позови Анкариса и сопровождавших его охранников, оставь у двери больше стражи и иди по своим делам.

В конечном счёте я согласилась. То, как легко отмахивался Рикардо от Номина, сыграло в этом не последнюю роль.

К темницам я подошла вскоре после того, ушла Энхма. Я спустилась и остановилась у самой решётки, чтобы внимательно рассмотреть Батура. Если Уянгу права, то сейчас у него всё ещё должна быть лихорадка.

— Ты пришла мной любоваться? — спросил хмуро цаагалов сын. Язык покалывало его тревогой, но очевидных проблем с самочувствием у пленника не было.

— Да. Интересно, что нашла в тебе Энхма, — сама не знаю, почему съязвила я. По привычке.

Он оскалился и ответил раздражённо:

— Вероятно, то, чего в тебе нет. Поэтому и в других не видишь.

«А ведь в тебе и мой брат что-то нашёл, — подумалось внезапно, — вы ведь были друзьями».

Ни один из друзей Одвала мне не нравился.

Я развернулась и вышла, не став продолжать пикировку.

Не прошло и десяти минут, как меня захотел видеть Джархан.

Раздражённо подумалось, что лучше бы он спал дальше. Сама не знаю почему, но предчувствия меня одолевали дурные.

Сегодня Властелин сидел в кресле. Не знаю, добрался он до него сам или чьей-то помощью, но поза уже не выглядела столь немощной, как вчера.

— Рада, что тебе лучше, — улыбнулась я, войдя в комнату.

Кроме меня присутствовал Кадан, и по лицу брата совершенно ничего не читалось.

— Есть новости? — спросил Джархан. Флёр недоверия, что ощущала я вчера, ослаб, но полностью не пропал.

— Да. Уянгу закончила с экспериментами. По её словам, следы магии могут исчезнуть с ткани за три часа, если это необходимо. Однако даже правильное использование снадобья в первые дни провоцирует лихорадку и дурное самочувствие.

— Она что на ком-то экспериментировала? — хмыкнул брат и спросил таким тоном, будто про Номина ему не донесли.

— Да, — холодно ответила я, — на своём ученике. То же самое написано в дневнике Сохора. Ты ведь читал? — спросила я Джархана.

Он замялся. Попытался скрыть это, но вышло неубедительно.

«Идиотка» — мысленно ругнулась я. Знала ведь, что разбирать записи мальчишке будет тяжело, зачем зацепила?

— Не всё, — вынужденно признал Джархан, — Уянгу могла ошибиться в приготовлении и ненароком своего ученика отравить. Инструкции путаные и странные.

— Могла, — согласилась я неохотно, — хотя то, что Номин жив, говорит в её пользу.

— Интересно будет посмотреть на итоговый результат, — встрял брат, — когда его можно оценить?

— Если верить Сохору, то примерно через неделю, но Номина мы до этого решили не доводить. Иерофант остановил дальнейшую трансформацию.

— То есть мы даже не знаем не умер ли бы Номин через несколько дней? — подловил меня Джархан.

Неприятное ощущение, будто позвали меня сюда отнюдь не для плодотворной беседы, стало почти физически ощутимым.

— У тебя есть на примете кто-то, на ком эксперимент можно довести до конца? — спросила я, снова заставив Джархана стушеваться.

— У меня тоже есть новости, — вмешался Кадан.

Властелин, судя по всему, их уже выслушал.

Я склонила голову набок, внимательно глядя на брата.

— Какие?

Он подошёл ближе и молча протянул в несколько раз сложенный пергамент.

«Они в тупике, и доказательств у них нет, меня даже допрашивать не рискуют. Будь решительнее, и мальчишка отступит. Мне надоело сидеть здесь по твоей милости».

Я перечитала трижды, прежде чем вернуть лист Кадану.

— Что это?

— Письмо, с каким один из оборотней Батура пытался сбежать, — пояснил брат, — его заметили в лесу, а когда отказался остановиться — напали. К сожалению, стрела оказалась чересчур меткой и его допросить не выйдет.

«Как удобно», — хотелось сказать мне, но это прозвучало бы обвинением.

Кадан, тем временем, продолжил:

— Зато стражник, позволивший Батуру передать письмо подельнику, жив. Его готовность сотрудничать с врагом — моё упущение. В ближайшее время я плотно займусь верностью своих подчинённых.

Я пыталась уложить это в голове.

Не укладывалось.

Если ты так уверен в своём превосходстве, то стоит ли торопить события, подвергаясь излишнему риску?

Нет.

Означало ли это, что Батур не мог поступить подобным образом?

Тоже нет.

Особенно если он действительно использовал на себя сохорово снадобье. Нахальство, неосторожность, наглость. Только температуры не было, но кто сказал, что не могла и в самом деле ошибиться Уянгу?

— Жена Батура приехала в Город Слёз. Думаешь, Хадаку отпустил бы её, если бы его брат был виноват?

Кадан посмотрел на меня раздражённо.

— Я не берусь судить, что сделал бы или не сделал Хадаку. Мы никогда не общались близко. Я просто принёс послание, что перехватили мои люди.

— Я могу поговорить со стражником?

— Разумеется.

— Что с ним будет?

Теперь замялся Кадан.

— Мне не хотелось бы его смерти — он всего лишь отвёл глаза в сторону на несколько минут, даже из камеры Батура не выпуская. Но решение, разумеется, за Властелином.

— Потом, — отмахнулся Джархан, — главное, что теперь мы уверены — убить меня и моего сына пытался мой брат. Оба моих брата.

Глаза Властелина сверкали торжеством и гневом.

— Теперь я хочу его казни.