Цена веры

Я кинулась вперёд — к разбавленной крови, к тёмной магии, к спешно выплетаемым чарам, в которых я всё равно не разбиралась.

Номин стоял у самой стены. Я влетела лапами ему в грудь, и от удара у него перехватило дыхание. Затылок ударился о стену с глухим стуком.

Он начал оседать на пол — не полностью бессознательный, но на ногах держаться неспособный. Голова завалилась на бок, встрепенулась, завалилась снова, будто держать ее магу чересчур тяжело.

Я вернулась в человеческое тело, как по щелчку пальцев, стоило осознать: в боевой форме нет более смысла.

Номин стонал утробно — тихо и некрасиво, не похоже, что пытаясь вызвать жалость.

— Встань, — приказала я резко.

Хотелось попросить Рикардо вылечить идиота. Что за дурь не ударила бы в голову ученику Уянгу, но смотреть на его боль мне не нравилось.

Вначале требовалось убедиться, что маг вспомнил своё место.

Он попытался подняться. У него не вышло. Руки не находили опоры в гладкой стене, мутный взгляд метался из стороны в сторону, ни на чём не задерживаясь.

На лбу Номина выступила испарина, и вороник был темным от влаги.

— Хорошо, — протянула я слегка рычаще и обернулась к светлым.

Анкарис выглядел так, будто сам собирался вот-вот сползти вниз по стенке. Держался лишь на том, что За-Рекой называли «дворянской гордостью».

Рикардо демонстрировал спокойствие. Неудовольствие и иное, приличествующее ситуации, но не удивление.

Телохранители подбежали поближе, пахнули бешенством, но кого вообще они интересовали?

— Осмотри его, пожалуйста, — кивнула я на мага, всё ещё пытающегося подняться на ноги.

Рикардо шагнул к нам. Анкарис ухватил его за руку.

— Он снова на вас бросится

.

— Как видишь, мне этот маг не соперник, — улыбнулся Рикардо успокаивающе.

От Номина повеяло враждебностью. Ясно. Встать не получается, а вот со слухом всё хорошо.

Не понимаю, почему я его не пнула. Что-то протестующее внутри поднялось. Издеваться над проигравшими было гадко. Даже над идиотами. Даже если заслужили.

Не бить того, кто заслужил — это было странно. Не первый раз я ловила себя на этом чувстве, но всегда удивлялась.

Анкарис выпустил руку иерофанта, но упрямо пошёл следом. Встал подальше от меня, нервно прикусывая губу.

Номин попытался упереться ладонями в Рикардо, оттолкнуть его подальше от себя.

— Нет, — отрезала я.

Маг замер. Поднял глаза, мерцающие огнём, какого не было в них прежде. И цветом светлее, чем были вчера.

Сложив два и два, я пришла к очевидному: Уянгу с Номином чересчур увлеклись своими экспериментами.

Оставалось понять, кто из них виноват больше.

И что с этим теперь делать.

Иерофант присел на корточки, но касаться мага не спешил, пока лишь рассматривал внимательно.

— Хорошо ты его приложила, — протянул Рикардо недовольно, если не сказать осуждающе.

Я едва не задохнулась от возмущения. Проглотила и спросила коротко:

— Жить будет?

— Конечно.

— Идти может?

— Дай мне несколько минут.

— Быстрее.

Иерофант обернулся, обжег меня резким взглядом.

И в самом деле осуждал.

От тепла целительной магии Номин зашипел болезненно и зло. Встрепенулся, резко оттолкнул иерофанта и снова попытался вскочить на ноги. Снова безуспешно, только на задницу плюхнулся, рискуя отбить копчик.

— Хватит, — остановила я Рикардо, явно оценивающего, как бы непокорного пациента зафиксировать, — позовём Уянгу. Кажется, она нужна.

Кто его знает, как реагирует сохорово снадобье на светлую магию. Кто его знает, не убьём мы мага своим лечением.

Только Уянгу.

Я надеялась, что она знает.

Номин не стонал больше. Кусал губы и кривился, комкал рукава. Тяжело дышал. Рвано.