Цена веры

Глава 19

Иерофант старался быть приятным, да и я тоже пыталась не усложнять. Не озвучивала всего, что вертелось в голове. Например того, что время от времени мои мысли возвращались к лежащему в секретере амулету и уверенности жреца, что здесь отметились его далекие боги.

Не хотели, чтобы их символом владел потомок демонов?

Это было бы обидно, имей я на их счет хоть какие-то сомнения. У меня их не было. Я лишь недоумевала, что светлые боги вообще обращали внимание на подобные мелочи.

— Я так понял, что разбитым под окном цветником тебя не порадуешь, — подытожил Рикардо последнюю часть нашей беседы.

Я подтвердила с вежливым сожалением:

— Это к друидессам. Лилит наверняка понравится.

— А тебе что понравится?

Я вздохнула и обвела глазами комнату. Хотелось что-нибудь придумать. Не хотелось врать. Правда была в том, что радоваться вещам у меня получалось плохо. Как и у Оюун. У Сохора. У брата. Кто вообще получал удовольствие от мебели, нарядов или цветов под окнами?

Покопавшись как следует в памяти я вспомнила только Цаагала, да и тот, как казалось мне, интересовался красивыми вещами лишь в подражание людям Из-За-Реки.

— Ты задаёшь сложные вопросы, и ответов на них у меня нет.

Рикардо это показалось забавным.

Затем была беседа с Джарханом, и она тоже прошла неплохо. Нейтральные темы, вежливые шутки. Лилит ничего ему не рассказала.

Тревога и беспокойство самой Властительницы не нравились мне, но сделать с ними я не могла ничего. Если и жили когда-то под этим солнцем люди, способные указывать Талории, то все они давно лежали в земле.

Записи Сохора вызвали у Джархана энтузиазм. Был это интерес к магии или радость от того, что он сумеет контролировать ситуацию лучше? Хотела бы я знать…

Помня о вчерашнем вечере, я не стала даже пытаться намекать Рикардо на нечто большее, нежели совместный сон.

Новость о намечающемся выходе к людям светлых воодушевила. Не всех, конечно же. Охрана была мрачна и насторожена: ещё бы после организованного мной покушения.

Предсказуемо пессимистичен был Анкарис, но от племянника Рикардо я уже и не ждала иного.

Ничего неприятного светлым, разумеется, не показывали. Мы отвели их в пригород, где жили своей общиной переселившиеся люди. Эрлийзов здесь не было что, без сомнения, заметил Рикардо. Комментировать не стал.

Предложения помощи с целительством — ненужные сейчас, когда здесь были друиды — перемежалось с унылыми проповедями, не вызывавшими у местных ни капли благоговения. Недоверие и скепсис — вот что за запахи висели в воздухе наравне с разогретой землёй, пряным тимьяном и терпкой полынью, лучше всего растущей на этой земле.

Анкарис, проходящий мимо меня, тоже пах полынью.

Я поморщилась недовольно — терпеть не могу ситуации, когда запахи эмоций смешиваются с реальными. Чтобы различить их, приходится приоткрывать рот, принюхиваться, словно гончей собаке.

Анкарис обернулся, явно на свой счёт приняв выражение моего лица.

Я мягко улыбнулась, попыталась показать, что мысли мои не имели отношения к его персоне.

Жрец не поверил. Это начинало утомлять.

— Ты ведь знаешь, что излишняя впечатлительность может свести в могилу раньше срока? — спросила я отвлечённым тоном, будто рассказывала о своих любимых цветах.

Запоздало вспомнилось, что прежде я обращалась к нему на «вы». Чуть более и чуть менее уважительная форма: в нашем языке не было подобной грамматической конструкции.

— Никогда не слышал об этом прежде, — кисло ответил Анкарис — спасибо, что просветили, Ваше Сиятельство.

Моё «ты» жрец явно расценил чем-то большим, нежели рядовой забывчивостью, свойственной не носителям языка.

— Помнится, я предлагала называть меня по имени, — поправила я его.

Рикардо, стоящий поодаль, смотрел на нас слегка тревожно.

— Прошу прощения.

Юного лорда захотелось ударить.

Я гордилась своим умением держать лицо, но Анкарис выглядел так, будто моё желание было для него очевидным.

И от этого оно становилось только сильнее.

Тем более что была я абсолютно уверена — какой-то извращённой, сугубо человеческой логикой Анкариса это порадует.

Я улыбнулась и подошла ближе. Шаг, шаг, ещё один и вот между нами не остаётся и метра. Дыхание жреца стало совсем тихим, а запах полыни сменился кислым страхом.

Я не собиралась его трогать. Мне было любопытно.

Ещё один короткий шаг и Анкарис дернулся назад, отшатнулся от меня, словно я занесла над ним охотничий нож. Неловкое движение, подвернувшаяся лодыжка и вот я бросаюсь вперёд, подхватить взмахнувшего руками лорда. Вместо того чтобы воспользоваться помощью, тот пытается отмахнуться от меня, словно от ночного кошмара. Оба мы едва не катимся по пыльной земле, стараниями пугливого идиота.

С тоской вспомнился замирающий Номин.

— Лорд Баламора, — зашипела я раздражённо. Хотела, называется, проверить реакцию. Проверила, — вы удивительно неловки. Неужели светлая магия ничего не может с этим сделать?

Анкарис отступил от меня, болезненно припадая на ногу.

Теперь я пахла его страхом. И несколько часов ещё буду пахнуть.

Омерзительно.

Едва ли не бегом к нам двигался Рикардо. Анкарис смотрел на него, словно на бога, во плоти спустившегося, дабы спасти своего неудачливого поклонника.

Спрашивать, что происходит, иерофант не стал.

— Сарано, я хотел уточнить у тебя кое-что, — улыбнулся он с завидной выдержкой. Вкус спелой малиной, подслащённой кровью, расцвёл на языке, выдавая его истинные эмоции.

Мы отошли в сторону.

— Вы всё здесь… — начал Рикардо, но не сумел сформулировать мысль. Закатил глаза, закончил почти просяще, — зачем?

Я пожала плечами. Хотелось ответить по-детски глупое: «а чего он так?». С удивлением я заметила, что чувствую себя неловко.

— Я к нему даже не прикоснулась.

Рикардо уставился тяжело, будто ожидал, что его взгляд заставит меня устыдиться и покаяться.

Отчасти, у него это даже вышло. Не следовало задевать Анкариса. Мое любопытство, мое недоброе желание проверить реакцию вечно испуганного жреца не стоило наступивших последствий.

— Не пугай, пожалуйста, моего племянника, — сказал иерофант проникновенно и мягко.

Почему-то это вызвало во мне злость.

— Он пугает себя сам, ему не нужна сторонняя помощь. Чего ради ты вообще сюда его потащил?

— Он попросил.

— Ты всегда делаешь то, о чём тебя просят?

— Когда нахожу это полезным.