Цена веры

Последние годы Сохор не брал учеников, но мазь, судя по всему, была давней его задумкой. Мне придётся перебрать всех, с кем работал отец за последние пятнадцать лет?

Многих я помнила. Большая часть была мертва, но и с оставшимися работы хватало.

Впрочем, интуиция подсказывала: лишний труд.

«Скорее всего, это Уянгу, — с сожалением подумалось мне, — передала рецепт Хадаку. Ушла „искать“ решение и обнаружила его ровно тогда, когда жизнь Властелина уже была не под угрозой».

Чем дольше я думала об этом, тем больше убеждалась в верности своей догадки. Уянгу не решилась бы выступить против Джархана прямо, но она его ненавидит. Рецепт, наверняка, передала с невинными рекомендациями, навроде «улучшения магических способностей у эрлийзов с разбавленной кровью». Добавила замечания, рекомендующие ни в коем случае не использовать на близких родственниках во избежание летального исхода.

Это было в её стиле. Вспомнить хотя бы мою неудачную попытку убить Джархана. Демоны знают, почему Уянгу уже тогда не любила мальчишку, но попыталась ведь устранить моими руками.

Предавал ли Хадаку брата? С одной стороны, разве было в этом что-то удивительное? С другой, незнание всегда повышает риск. Вероятнее всего, в план Батур все-таки был посвящен. Нагло, конечно…

Возможно, братья уверены, что казнить одного из них без серьезных доказательств мы не решимся.

— Можно мне перо и бумагу? — вырвал меня из размышлений мягкий голос Рикардо.

— Найди в секретере, — отмахнулась я.

Иерофант встал из-за стола и подошёл, куда было сказано. Открыл одну дверцу, затем вторую. Я фыркнула, решила подсказать очевидное — писчие принадлежности на полках, скрытых за откидной крышкой, но немного не успела. Рикардо выдвинул очередную полку и выдохнул шумно.

Что именно он увидел, я поняла не сразу.

Затем вспомнила.

— Спрашивай, — предложила я.

— Почему он сломан? — взял Рикардо в руки амулет Амодея, осмотрел на свету.

— По мне ударили тёмной магией. Он вспыхнул и треснул, — вспомнила я тот вечер.

Рикардо посмотрел на меня с сомнением, и от этого мне стало обидно.

— Никогда не слышал, чтобы они ломались из-за тёмных заклинаний. Амодей носил поверх доспеха, и амулет был цел.

— Ты меня в чём-то обвиняешь? — пыталась я спросить ровно, но истинные эмоции просочились в голос.

Иерофант задумался, прежде чем ответить. Затем вернул сломанный артефакт на место.

— Нет. Я просто подумал о том, что благословленные вещи редко ломаются без вмешательства Небес или, напротив, Бездны. Если подобное произошло, значит, так было нужно. Мне любопытно зачем, но, видимо, это дело не моего ума.

Я смотрела на него испытывающе, я искала следы лжи в воздухе — неодобрения, морошки, черники или морской воды, но пахло только малиновым чаем с нотками чабреца. Слуги принесли его несколько минут назад.

Удобно, наверное, жить, когда все что угодно можешь объяснить вмешательством богов.

Я кивнула на заварник:

— Будешь?

— Да.

Я разлила чай по двум кружкам. Рикардо нашёл перо и бумагу, но, положив их перед собой, потерял интерес.

— Отпускать тебя тогда было слабостью. Я должен был проявить твёрдость и настоять на своём.

— Нет.

— Да. Я позволил тебе решать за нас обоих, потому что у самого у меня решения не было. Ты знала, что делать, а я не мог предложить ничего лучше. Теперь могу. Теперь у меня есть решение.

Я откинула голову, уставилась в потолок.

У него есть решение. Замечательно.

— И даже если… твоя… эта часть тебя тебе не мешает, медвежий угол я больше не предлагаю.

Следующий вопрос я задала из чистого любопытства:

— А что предлагаешь?

— У меня достаточно власти внутри Церкви. Мы выберем ту обитель или тот монастырь, который тебе понравится. Ты ведь привязалась к Амодею, уживалась с Серхио. Разве в окружении людей вроде них тебе не будет лучше, чем здесь?

«Не будет», — ответила я, даже не задумавшись как следует.

Я могла бы сказать Рикардо, что я нужна здесь, но разводить патетику не хотелось.

— Боюсь, что всем этим замечательным людям в моей компании может не понравиться.

— Как и раньше пытаешься делать вид, что ты хуже, чем ты есть на самом деле.

— Раньше я не знала, какая я есть. Теперь знаю.

Рикардо прищурился, на миг обдав меня малиной и сладостью. Затем улыбнулся, но как-то слишком уж сосредоточенно.

— Хорошо. Рассказывай.

Я ощутила, как темнеют щеки и разозлилась на глупую реакцию. Взяла себя в руки, прежде чем податься вперед и предложить, растягивая губы в улыбке:

— Ты не можешь пожаловаться, что я держу в тайне от тебя свои дела или методы. Изучай.

Кажется, мое заявление показалось иерофанту забавным. Он фыркнул, смахнул с лица тонкую прядь, давно уже выбившуюся из прически.

— Иначе говоря, упростить мою жизнь ты не хочешь.

— Мою бы кто упростил, — вздохнула я.

— Ты обещала мне экскурсию, — вспомнил иерофант.

— Всей вашей делегации, — педантично поправила я его, — сегодня общаемся с Властелином, а завтра с утра познакомлю вас с местными, расскажу, чем живут люди под властью «демонов».

Рикардо усмехнулся.

— Будет любопытно. Запрещённые темы для разговоров?

— Призывы к бунтам и свержению власти.

— И всё?

— Про богов своих спрашиваешь? — прищурилась я.

— Допустим.

— Мы не поклоняемся Бездне. Рассказывай людям о своей вере, жрец.

— Как изменился твой тон, — настороженно протянул Рикардо.

— А мне рассказывать не надо.

— Как скажешь, — легко согласился он, — о богах не буду. А о монастыре и его садах, где выращивают растения для настоев и мазей?

Мне подумалось, что это не худшая тема для беседы.

— Звучит интересно.

Голос Рикардо был успокаивающе-мягким и чай в его чашке безнадёжно остыл.