Цена веры

Глава 18

Я замерла у двери покоев Уянгу, поправила причёску. Собралась с мыслями, пряча поглубже все эмоции до единой. Прислушалась.

Я не удивилась бы, коснись моего слуха звуки ожесточённой ругани. Не совсем то, чего ожидаешь от уравновешенно-миролюбивого иерофанта, но сестра с ее по-юношески самоуверенным учеником, могли довести кого угодно.

За дверью было тихо.

Я постучала.

Ответа не последовало.

Я терпеливо ждала.

Узнав, что Лилит пришла в себя я, разумеется, захотела поговорить с ней без лишних свидетелей. Снова отсавлять иерофанта в одиночестве мне не хотелось и тут на ум пришла Уянгу. В комнатах сестры, особенно в ее присутствии, опасаться было нечего. Кроме самой Уянгу, конечно же.

Сестрой, узнав о моей затее, даже определённый энтузиазм проявила — мысль о светлом жреце, разбирающимся в тёмной магии, порядком её заинтересовала.

Теперь я пришла забирать Рикардо обратно.

В конце концов, мне открыли. Физиономия Номина не лучилась счастьем, и вежливая улыбка, с какой он отступил в сторону, показалась мне слегка вымученной.

Он впустил меня в комнату и закрыл дверь.

Я не стала задумываться об этом, переключила внимание на сестру, устроившуюся на подлокотнике кресла иерофанта. Бедро Уянгу лежало на колене Рикардо, её левая рука опиралась на спинку, касаясь его спины. Волосы, свободно ниспадающие с плеч, почти щекотали его лицо.

Правой рукой сестра показывала что-то на большом пергаменте, удерживаемом сконфуженным иерофантом.

И хотя зажатая поза Рикардо говорила о некотором дискомфорте, но отодвигаться или вставать светлый жрец не пытался.

Пока меня не увидел.

Щёки Рикардо порозовели, а сам он вздрогнул, будто с трудом сдержал порыв отскочить от склонившейся к нему Уянгу.

Я улыбнулась невольно. Забавные неловкости случались в моей жизни так редко, что я старалась запоминать каждую. Воскрешать их в памяти было куда приятнее, нежели неожиданности рода «я застала Кадана прячущегося в платьях Властительницы».

Уянгу кинула на меня мимолётный взгляд, не нашла ничего интересного и опустила глаза обратно к пергаменту.

Обращаясь ко мне, на меня она не смотрела.

— К двери не прикасаться. К окну не подходить. Бумаги не столе не трогать. К шкафам не приближаться ближе, чем на шаг. Я не допускаю сохоровых оплошностей — чары сработают на всех, кроме меня и Номина. На тебя тоже.

Я выгнула бровь, демонстрируя удивление. В прошлый мой визит всё было значительно проще.

— Ужесточение режима?

— Конечно.

— Боишься, что обшарят в твоё отсутствие? — вспомнила я жалобу Кадана.

Причина, по которой не осматривались комнаты сестры как личные, так и используемые для магических занятий, были теми же, что и с братом.

Уянгу посмотрела холодно и ответила, как показалось мне, честно.

— Нет. Опасаюсь, что что-нибудь подкинут.

С другой стороны, сестра всегда искусно врала.

— Как пообщались? — спросила я.

Судя по прохладным взгляду и тону, надежды сёстры не оправдались.

— Я не впечатлена.

Рикардо хмыкнул и поднялся на ноги, сворачивая пергамент.

— Это была занимательная беседа, — прокомментировал он вежливо, — как Властительница?

— Хорошо, — улыбнулась я.

Будь мы наедине, и я сказала бы иерофанту больше — с утра пораньше он уже успел узнать, что дочь Лилит покинула Город Слёз с Талорией.

Уянгу это было не к чему.

А вот я ей хотела задать как минимум один вопрос:

— Подскажи, пожалуйста, — поймала я взгляд сестры, — мог ли Кадан создать этот яд?

Магичка пожала узкими плечами и ответила после небольших раздумий:

— Выполнить необходимые манипуляции если есть инструкции — да. Самостоятельно получить эти инструкции — нет.

— Почему? — удивилась я, — в нём тоже кровь Сохора. Он мог забрать записи.

— Дело не в крови и не в записях, — усмехнулась сестра.

Продолжать не стала.

Я вынуждена была спрашивать дальше.

— Почему?

— Дневники Сохора не только весьма хаотичны, но и полны упущений, что казались ему очевидными. В конце концов, эти инструкции он составлял для себя. Я знаю его привычки, понимаю ход мыслей, но даже мы с Номином не с первого раза подобрали верную последовательность и интенсивность воздействий. Кадан не сумел бы разобраться в этом.

— Почему? — продолжала настаивать я, — он сын Сохора. Почему ты думаешь, что отец не учил его?

— Он не маг, — фыркнула Уянгу, — всего лишь эрлийз, умеющий применять тёмную магию. Сохору это не интересно.

Я попыталась вспомнить детство и осознала, что понятия не имеют, кто учил Кадана магии. Сейчас мне казалось, что брат нахватался понемногу ото всех.

— А Джархан? — спросила я.

Уянгу улыбнулась зло, скосила глаза на иерофанта, но всё равно сказала вслух:

— Думаешь, Властелин обманул нас всех?

— Нет. Но он хотел изучить записи, чтобы убедиться в твоей правоте. Это имеет смысл?

Сестра потеряла интерес.

— Вряд ли, но кто мешает ему попробовать? Можешь забрать бумаги, всё нужное я уже переписала. И это, — кивнула она на пергамент в руках Рикардо, — тоже можешь забрать, жрец. Дарю.

— Благодарю, — удивил меня иерофант. А я почему-то думала, что он откажется. Не из гордости, так хоть из опасений перед проклятиями и ядами.

Сестра улыбнулась лукаво и подошла ближе ко мне. Понизила голос на пару тонов — изобразила приличия. Всё в комнате, включая стоящего у дальнего стола Номина, прекрасно слышали каждое слово.

Рикардо тоже.

— Я раньше думала, что у людей отсутствует чувство… — замялась сестра, подбирая слова для очевидного, естественного, как дыхание, — расстояния? Дистанции? Но, вероятно, это касается лишь местных людей. А у тех, кто приплыл Из-За-Реки и ощущает за собой силу, всё так же, как и у нас.

Оживление в голосе Уянгу говорило, что это открытие действительно её позабавило. Что ей было весело.

— Вероятно, — согласилась я с прохладной улыбкой. Объяснять сестре концепт человеческого «смущения»? Только этого мне не хватало.

Рикардо смотрел на нас недоумевающие — не всё в словах магички было ему понятно. А вот пах выраженным неодобрением — то, что он всё же понял, ему не понравилось.

Уянгу собрала для меня несколько дневников, демонстративно вкладывая закладки в нужных местах.

Одну из закладок сестра неосторожно уронила на пол.

— Упс, — протянула она задумчиво и посмотрела на меня так, будто поднять бумажку с пола должна была я.