Цена веры

Глава 17

Лилит

Я проснулась в один момент, будто меня встряхнули за плечи. Распахнула глаза, моргнула несколько раз, пытаясь привыкнуть к мутному полумраку. Резко повернула голову в сторону окна. Из-под тяжёлых штор пробивался рассеянный свет. Тревога — в первый миг я решила, что у меня зрение повреждено, отпустила меня, но лишь на пару мгновений. Я успела вздохнуть расслабленно, а затем ледяная рука вновь сжалась вокруг моего желудка.

Рывком я села в постели, тут же свесила ноги вниз.

Где мой ребёнок?

Движение справа привлекло моё внимание.

— Лилит, не так резко, — попросила сонная Духай, встающая с опорой на подлокотники кресла.

Я не послушала её и вскочила на ноги.

Мир стал лёгким, простым и очаровательно невесомым.

Я не почувствовала, как Духай подхватила меня. Когда оглушающая лёгкость отступила, я обнаружила себя сидящей на полу, прислонённой спиной к кровати.

В затылке покалывало, но не тупой болью удара — мягкими, приятными даже мурашками.

Под обеспокоенным взглядом Духай мне захотелось извиниться, но вместо этого я спросила требовательно:

— Где мой ребёнок?

Что-то не то было с голосом или с лицом — друидесса смотрела на меня с болезненной жалостью. Или?..

Я зажмурилась, изо всех сил отвлекаясь от этого «или».

Духай заговорила утешительно, будто с тяжелобольной:

— Тебе не о чем беспокоиться. Твоя дочь с Талорией, и никто не сумеет позаботиться о ней лучше.

Я кивнула растерянно. Жива. С Талорией. Это звучало хорошо.

— А можно мне её принести? — спросила я робко.

Собственная неуверенность разозлила. Я — Властительница этой страны и я мать. Почему встречи с дочерью я прошу как милости?

— Не спеши, — помогла Духай мне подняться на ноги, — тебе нужно восстановиться.

— Я чувствую себя хорошо, — возразила я с нарастающей твёрдостью и закончила со звенящим металлом, — что с моей дочерью? Она жива? Я всё ещё для неё опасна?

— Жива, — ответила Духай с почтением в голосе большим, нежели прежде. Воспринимать меня правительницей, а не просто младшей ученицей Талории, немолодой женщине было тяжело.

Но она относилась ко мне симпатией и это уже неплохо.

— Где моя дочь?

Теперь Духай замялась.

— Она с Талорией, но это всё, что я знаю. Я сидела здесь всю ночь. Позволь помочь тебе принести себя в порядок, а затем мы узнаем, где искать наставницу.

Подумав немного, я согласилась. Одеться и причесаться всё равно нужно.

За окном, оказывается, уже рассвело.

Помощи мне потребовалось немного — самочувствие оказалось на удивление хорошим. Умываясь, заплетая волосы и завязывая нижнее бельё, я не уставала радоваться почти забытой лёгкости — отсутствию огромного живота. Не ныла поясница, не тяжело было наклоняться. Ощущалась слабость, но ничего больше. Будто бы я недавно оправилась от тяжелой простуды, а не рисковала вчера днем умереть в родах.

Духай и в самом деле была прекрасной целительницей.

Эти мысли против воли вызывали улыбку.

Слегка нервную — тревога и странная пустота шли с лёгкостью рука под руку.

Я понимала, что что-то не так. Ощущала себя неполной без маленького человека, которого видела-то раз в жизни.

Одного раза хватило. Я не чувствовала всеобъемлющей любви, какую описывала мать, но я знала: моя дочь должна быть рядом со мной.

Отослав Духай искать Талорию, сама я решила проведать Джархана.

Вместе с парой стражников покои Властелина караулила друидесса — Алима, кажется. Мы были знакомы, но лишь поверхностно. Немолодая женщина, непривычная к несению караула, сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Стражники косились на неё, но не были теми, чьи отповеди имели шансы друидессу впечатлить.

Впрочем, учитывая местные порядки, перебранка могла давно уже утихнуть. Даже эрлийзы в конце концов устают от пустой ругани.

— Как ты? — спросила Алима так, будто были мы если не подружками, то уж точно хорошими приятельницами.

А я даже не уверена, что правильно помню её имя. Ни разу в жизни мы не общались наедине, только проводили время в общей компаний. Талория — вот единственное, что связывало нас между собой.

Липкое недовольство я спрятала за улыбкой. Пренебрегать расположением друидессы не стоило.

Я никогда не стану своей для эрлийзов, а надеяться на вечную любовь супруга в этих землях опрометчиво. Мне нужны были свои опоры, и искать их стоило в друидах.

— Лучше, чем можно было бы ожидать, — постаралась я дать ответ не совсем уж безликий.

Алима кивнула и встала, освобождая проход.

Алтан и его племянница дремали, вольготно развалившись в креслах, но проснулись, стоило мне войти в комнату. Военный советник — первым, Арвай — второй. И оба поднялись на ноги меня поприветствовать.

— Хорошо, — сказала я торопливо, предвещая очевидный вопрос, — лучше, чем вчера, позавчера и вообще весь прошлый месяц. Как Джархан?

— Спит, — ответил Алтан приглушённым голосом.

За лаконичный и абсолютно бесполезный ответ оборотня захотелось огреть чем-нибудь тяжёлым. Желательно по голове.

Перед мысленным взором сама собой нарисовалась уморительная сцена — моя попытка подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы стукнуть Алтана по голове свитком или книгой.

Да уж. Вместо очевидного позора я закатила глаза и подошла поближе. Положила руку на грудь своему супругу, самостоятельно оценивая его состояние.

Джархан проснулся не то от наших разговоров, не то от моих по-ученически грубых манипуляций.

Хуже ему не стало — это я успела понять. Нет очагов воспаления, нет отмирающих органов. Только с реакциями всё очень, очень плохо.

— Лилит, — улыбнулся Джархан так растерянно, будто уверен не был, что я не продолжение его сна.

— Я, я.

Алтан помог Властелину сесть, обложив его грудой подушек.

Не нужна была исключительно проницательность, чтобы видеть, как сильно раздражает Джархана его слабость.

Я села на постель рядом, старательно делая вид, что не наблюдаю ничего особенного.

— Иди, — указал мой супруг оборотням на выход.

— Сарано попросила за тобой присматривать, — возразил военный советник.

Чуть заметно нахмурившиеся брови, дрогнувшие на одеяле пальцы — я знала Джархана достаточно хорошо, чтобы замечать такие мелочи.

Злится.

Улыбнувшись — прекрасно скрыв свои истинные переживания — Джархан ответил с ноткой веселья: