Цена веры

— Сначала переписывались по делам, — отвечал Батур задумчивом, будто старался вспомнить что-нибудь подозрительное, — потом начали обмениваться новостями. Я всё пересказывал Хадаку, а Кадан наверняка докладывал Сохору. В любом случае приехать и ничего ему не передать было бы невежливо. Мы обменялись подарками. Ничего значащего. Пробыл он у меня недолго, и я не помню, чтобы хоть на минуту оставлял его без присмотра.

В горле заклокотало рычание — бессилие вкупе с хаотичными поисками неясно чего, изрядно меня утомило.

— Я не идиот, — донеслось от Батура мрачное, — я рад был бы смерти Джархана, но я не готов умереть за это.

— Верю, — сказала я почти искренне.

Отец тоже не готов был умереть за свою дурацкую авантюру, но наделал столько ошибок, что его прикончила неумелая друидесса, первый раз в жизни обратившаяся в зверя. Нельзя было недооценивать чужую глупость и чужую самонадеянность. Никогда нельзя было.

— Сообщи, если вспомнишь что-нибудь важное, — дежурно попросила я и вышла вон.

Я вернулась в свои покои с твёрдым намерением хотя бы час потратить на спокойный отдых. Суета не помогала. Я сделала всё, что необходимо было сделать быстро, а сейчас нуждалась в том, чтобы привести мысли в порядок.

Тогда я обязательно замечу мелочь, которую пока упускаю.

Что-то я наверняка упускаю.

В моей гостиной за моим столом сидел Рикардо.

— А ты что делаешь здесь? — возмутилась я, — почему не у Властелина?

— Алтан весьма откровенно намекнул, что мне следует удалиться. Он позвал туда ещё парочку своих и, насколько я понял, они хотели поговорить без лишних ушей.

— А то, что я хотела, чтобы ты не оставался без присмотра? — возмущение было абсолютно искренним и ради достоверности прошлого вранья пришлось добавить резко, — мне только мёртвого иерофанта не хватало в пару к почти мёртвому Властелину.

Рикардо улыбнулся так, будто моя ложь была для него очевидна.

Я ему не поверила. Вероятнее всего, он просто хорошо отработал своё понимающе-мудрое выражение лица.

Укол раздражения заставил меня добавить мстительно:

— Не говоря уж о самом факте: светлый жрец, разгуливающий по дворцу Властелина, как по своему монастырю.

— До твоих комнат меня проводила стража, — возразил Рикардо с усмешкой.

Хотелось сказать, что и в моих покоях ему нечего было делать без присмотра.

Врать не хотелось.

Я не держала в комнате ничего секретного. Личное — да, но не то чтобы меня беспокоило, если Рикардо пороется в личном.

Откровенно говоря, было бы даже проще, если бы всё, что нужно знать иерофанту о нынешней Сарано, он выведал сам. Без тянущих душу вопросов, без тяжёлых разговоров, вгоняющих меня в уныние.

Было бы проще, если бы тоску и разочарование он угадывал по запаху.

Я подошла к столу и села сверху. Хотелось поджать колени, но такой уязвимой позы позволить я себе не могла. Сидеть на столе — более чем достаточно.

Удивительно, но что-то Рикардо понял и своими слабыми человеческими чувствами. Его глаза стали и серьёзнее, и мягче.

— Я понимаю, если тебе неприятна моя компания. Командуй, куда мне уйти.

Я вздохнула и всё же поджала под себя колени, поставила сапоги на край стола.

— Зачем ты приехал? — спросила я печально.

Он задумался надолго, прежде чем ответить.

— К тебе.

— К воспоминанию о девушке, которую ты совсем не знал? — усмехнулась я.

— Я знал о тебе больше, чем ты обо мне. И, однако, не глядя на все риски, ты меня пригласила.

Я вздохнула. Подняла глаза к потолку. Ровный, тёмный, скучный.

— Теперь мне кажется, что это была ошибка.

В два шага иерофант оказался рядом. Я дёрнулась. Одну руку он положил на мою ладонь, а другой придержал плечо, мешая быстро спрыгнуть со стола.

Его кожа была горячее моей.

Я замерла, а он заговорил пылко.

— Двенадцать лет жизни я отдал, чтобы оказаться рядом. Мне нужно большее, чем «кажется», чтобы счесть это ошибкой.

— Хочешь, чтобы я кого-нибудь при тебе загрызла? — уточнила я мрачно, сама не зная зачем.

Лгу. Зная. Ещё несколько дней назад мне казалось, что подобные нелепые провокации остались в прошлом.

— Это ты уже делала, — усмехнулся иерофант, — не сработало.

«Загрызть человека?» — хотелось добавить мне.

Я промолчала.

«Переросла, Сарано, — сказала я себе строго, — ты это переросла».

— Давай, — отвела я глаза, но не стала отстраняться, — сначала разберёмся с покушением. Я всё ещё не вычеркнула твою кандидатуру из списка подозреваемых.

Рикардо убрал руки.

— Неприятно.

— Что ты думаешь об Уянгу? — спросила я, вспомнив просьбу сестры.

Номин ничего не стал бы делать без одобрения наставницы. Отпустить его — сделать реверанс ей.

Иерофант поднял глаза к потолку, явно размышляя.

— Не могу сказать о ней ничего, кроме того, что иногда она смотрит на Властелина так, будто с радостью убила бы его собственными руками.

Я кивнула.

«Ей нет смысла избавляться от него раньше, чем от тебя и Талории» — сказал Алтан.

Разумное зерно в его утверждении было. Уянгу осторожна. Уянгу никогда не искала конфликтов.

Несколько лет назад она отчаянно отговаривала меня от союза с друидами.

Уянгу всегда считала Талорию слишком опасной. Даже Сохор казался ей предсказуемее и проще.

Тогда я считала, что сестра выбирает сторону Оюун, а отца терпит как мужчину матери, но теперь в голове вертелись её слова о взаимопонимании магов.

Верила ли я существу, чьё мировоззрение было столь близко к мировоззрению Сохора?

Уянгу любила порядок. Отец, если так подумать, тоже его любил. Уянгу не нравился хаос, не нравились дела, выходящие из-под контроля.

Смерть Джархана не могла не запустить цепочку событий, что сделают жизнь сёстры намного сложнее.

— Прогуляешься со мной? — предложила я Рикардо.

У комнаты Номина нес караул один-единственный скучающий стражник. Задайся маг целью сбежать и, полагаю, он легко расправился бы со своим «охранником». Можно считать это попустительством, а можно доверием.

Проблем со стороны Номина я не ждала. Его свобода была простым и недорогим комплиментом Уянгу.

С сестрой стоило дружить, не глядя на то, какой опасной делало её излишнее расположение.

Я жестом попросила Рикардо задержаться у двери. Зашла внутрь.

Номин читал, полулежа на софе.