Цена веры

Кадан обернулся на меня удивлённо.

Внимательный.

Помимо Джархана, Кадана и Уянгу в комнате были Алтан с Арвай и, конечно же, Рикардо.

Рикардо казался ужасно лишним.

— В чём суть вопроса? — спросила я, решив не тратить силы на предположения.

Повисла тишина. Джархан считал, что объяснять происходящее новоприбывшим — это ниже его достоинства. Уянгу тоже. Оборотни улыбались доброжелательно, но без малейшего желания говорить о магии, в которой не разбирались. Кадан и вовсе смотрел в стену, делал вид, будто оказался здесь случайно.

Я уставилась на Рикардо, и он ответил мне охотно.

— Уважаемая заклинательница, — сказал иерофант без тени иронии или насмешки, — не обнаружила яда на этой тряпке.

— А почему он должен был на ней быть? — прищурилась я.

— Она пахнет растением, которое мне дали для образца, — быстро пояснила Арвай.

Рикардо, осознавший некоторую нехватку предыстории, пояснил обстоятельнее:

— Алтан предложил поискать по запаху, если мы знаем, как должен пахнуть яд. Уянгу подсказала, что за растение используется в качестве базы. Мы искали его и нашли.

— Иногда чары разрушаются быстрее материи, — отреагировала Уянгу на мой вопросительный взгляд, — магия могла успеть развеяться. Теоретически.

— Ты сама в это веришь? — спросила я, слегка смягчив тон. Раз уж из списка подозреваемых Уянгу мы вычеркнули, то давить на неё не следовало.

Сестра пожала плечами. Раздражённо.

— По записям отца мне показалось, что состав может храниться годами. Чары не должны пропасть так быстро, если ты хочешь знать моё мнение.

— А если их подтолкнуть? — спросил Джархан вкрадчиво. — Ты забываешь, что связь с материей можно разрушить намеренно. После этого магия истает за считаные минуты.

— Не без следа, — возразила Уянгу.

— Смотря сколько силы было в чарах.

— Не только силы. Ещё плотность. Ещё особенности материала, — начала и сестра пахнуть раздражением. Лучшая наша магичка терпеть не могла, когда с ней спорили о её обожаемой магии.

Но и Джархан в теме разбирался.

— Иначе говоря, — прервала я спор, — яда на тряпке нет, но так как он магический, то его отсутствие ничего не доказывает.

— Зато доказывает сок ложного яблока, — стоял на своём Джархан, — не помню, чтобы им просто так протирали руки.

— Кто знает. Я вообще помню только то, что его плоды нельзя есть, — улыбнулась я, ощущая острую потребность разрядить обстановку.

Не вышло.

Точёный профиль Уянгу, опущенные плечи Джархана. За время моего отсутствия Властелину не стало лучше, и оплывшая поза была тому свидетельством.

— Вы втроём, — перевела я взгляд с Кадана на Арвай, а с неё на Рикардо, — там были? Где нашли? Как?

— В мусоре, — коротко ответил брат, — Арвай насторожилась, я проверил. Она подтвердила, что это то.

— А провоцировал ты Батура зачем? — спросила я.

Кадан пожал плечами, демонстрируя откровенное недоумение.

«Потому что мог», — словно бы без слов ответил он.

Ответ мне не понравился, но инициативу перехватил Джархан.

— Этого достаточно. Батур всегда меня ненавидел, и они с Хадаку всё ещё хотят занять моё место. Он смазал руки этой дрянью, коснулся меня, затем вытер их и разрушил чары, решив, что этого будет достаточно. А я держал за руку Лилит.

Я не была убеждена, но решила не спорить непрямую. Ненависть, звенящая в голосе Властелина, ясно говорила, что возражать ему бессмысленно.

— Этого недостаточно, чтобы убедить Хадаку, — сказала я.

— Жена Батура хороша в тёмной магии, — одновременно со мной добавил Кадан.

Мы переглянулись. Его взгляд был настороженным. Мой откровенно подозрительным.

«Почему копаться в мусоре полез ты, а не Арвай?» — хотелось спросить мне, но брат наверняка ответит что-то невинное.

— Мы не можем держать Батура в темнице долго и не можем казнить его с тем, что есть у нас на руках.

— Тогда придумай, что делать с Хадаку, — приказал Джархан, — я не отпущу вероятного убийцу.

— Мы поищем другие доказательства, — согласилась я и поклонилась коротко.

— Можешь выбить из него признание, — предложил Властелин после короткого колебания.

Я удивилась, насколько далеко он готов был зайти.

В принципе, имея хорошего целителя кое-что мы могли себе позволить. Хадаку тоже не нужны проблемы. Он не станет затевать войну, из-за дурных воспоминаний.

Вот только я не хотела, чтобы до этого дошло.

Имеют ли значение, мои желания?

— Уянгу, может, ты напишешь Хадаку? — спросил Кадан, глянув на сестру.

Та поморщилась, прежде чем ответить.

— Нет.

— Вы хорошо общаетесь. Может он послушает тебя? Уговори хотя бы время нам дать, не поднимать шум сразу, как до него дойдут вести.

— Вы хорошо общаетесь? — насторожился Джархан.

— Мы обменивались товарами и услугами, — отрезала сестра, поднимаясь с кресла, — мне пора. Я пытаюсь воспроизвести состав Сохора, чтобы нам было на чём проверять свои смелые догадки.

Властелин, вот уж облегчение, не стал её останавливать.

Сестра притормозила, проходя мимо меня.

— Я надеюсь, что к Номину вопросов у тебя больше нет? Мне не помешала бы помощь моего ученика.

Я заглянула Уянгу в глаза, ища там что-нибудь утешительно.

«Хорошо общаетесь с Хадаку, значит», — звучало в моей голове, словно эхо раз за разом отражалось от голых скал.

— Я подумаю.

Уянгу скривилась, и на миг мне показалось, что в её глазах голубых мелькнула обида.

— Вам стоит отдохнуть, Властелин, — заботливо предложил Рикардо — единственный, кому было дело до самочувствия Джархана.

Мальчишка хотел было поспорить — я видела это в его глазах. Затем он посмотрел на Алтана. На Кадана. На меня.

— Ты прав. Свободны.

Неприятный холодок прошёл по спине. Сейчас, почему-то именно сейчас, Джархан был действительно похож на отца.