Цена веры

Всего лишь заворчать потребовало от меня немалых усилий. Хотелось укусить дерзкого идиота, выдрать кусок мяса из его плеча. Ничтожество с разбавленной кровью, вздумавшее огрызаться на меня. Да как вообще пришло подобное ему в голову?

Я почуяла кровь, но вскоре все угомонились. Батур перестал сопротивляться и выдавил короткое:

— Пусти.

Я не поняла смысла слова, но я чутко уловила настрой. Желание драться выветрилось, будто его и не бывало.

Остался страх.

Мне нравится страх.

Мне не хотелось быть человеком.

Мне нравился мир, когда он был проще.

Я шагнула в себя, словно провалилась в прорубь. Нерешение — рефлекс, выработанный многими тренировками.

Взгляд — снова человеческий взгляд — наткнулся на капли влажно поблескивающей крови.

Я подняла глаза.

Кадан поцарапал кисть Арвай своим кинжалом. Случайно, вероятно. Навряд ли они стояли бы рядом так спокойно, если бы брат пытался навредить ей всерьёз.

Кадан пах раздражением, злостью и уязвлённым достоинством.

Понимаю. Я ощущала себя также, когда мне не подчинялись.

И всё-таки он снова увлёкся.

— Прости, — извинился Кадан перед оборотнихой. Она кивнула, слизывая кровь с кожи, покрытой густыми, светло-русыми волосами. Алые разводы всё равно остались. И запах тоже.

Рикардо, что удивило меня, совершенно не пах отвращением. Возможно, он был в шоке.

Лоскут ткани валялся на полу.

— Подними, — приказала я Батуру.

Он посмотрел на меня зло.

— Я не собираюсь быть подопытным.

Я могла бы найти формулировки помягче, но я не хотела.

…Или всё же не могла?

— Я не прошу и не предоставляю выбора. От тебя зависит лишь то, насколько унизительно всё пройдёт.

— Ты понимаешь, что мой брат не оставит этого просто так? — прошипел он с ненавистью, вызывающей желание сплюнуть и прополоскать рот отваром мяты.

— А я не оставлю просто так покушение на Джархана. Поднимай.

Батур оглянулся по сторонам. Не ища поддержки — высматривая пути отхода.

Их не было.

Напряжённо и нервно, будто опасаясь удара в спину, он опустился на корточки. Потянутся к тряпке, взял её кончиками пальцев. Встал.

Арвай сказала возбуждённо, будто ждала похвалы:

— Оно пахнет им и Каданом — Кадан вытащил её из мусора и подержал в руках. Больше никем.

Мне хотелось спросить: почему они решили, что на тряпке яд? Кто придумал взять с собой оборотниху?

Задавать вопросы стоило без посторонних.

— Нормально возьми, — приказала я Батуру.

Он подчинился и сжал тряпку в ладони.

— Кадан, сопроводи нашего гостя к Уянгу. Расскажешь ей всё, что она должна знать. Батура под стражу. Его комнаты я больше не считаю достаточно безопасными.

— Ты об этом пожалеешь, — окрысился цаагалов сын так банально, что я едва сдержала нервный смешок.

— Не делай вид, будто вёл бы себя иначе. Окажись под угрозой жизнь Хадаку, и меня бы уже пытали.

— Ясно, какие у тебя планы, — сказал он со злой усмешкой. Под ней без труда читался страх.

Он правда думает, что я идиотка? В том, что меня считают садисткой, сомнений не было никаких.

От Рикардо, помимо прочего, пахло хвоей — навязчивой тревогой. Это было так странно. Не ему ли следует радоваться, то в застенки тащат кого-то другого?

— О нет, я своего добиваюсь иначе, — растянулись в равнодушной улыбке мои губы.

Я поймала взгляд Кадана, убедилась, что он не пропустит мои слова мимо ушей:

— С Батуром будут обращаться вежливо. Это ясно?

— Да, — ответил брат недовольно.

А цаагалов сын не поверил. Ну и в Бездну.

— Давай хоть письмо отправлю? — предложила я настолько нейтрально, насколько только смогла.

Батур задохнулся от этого издевательства, дёрнулся так, словно хотел на меня напасть. Оборотниха придержала его за руку.

Зло зарычав, цаагалов сын повернулся ко мне спиной.

— Веди, — приказал он Кадану так, будто бы имел право.

Мужчины скрылись за поворотом. Рикардо кашлянул, привлекая внимание. Обратился к Арвай.

— Тебе помочь?

Племянница Алтана не сразу поняла о чём он. Когда иерофант демонстративно посмотрел на её руку, она усмехнулась весело:

— Само заживёт. Скоро. Я же не человек.

Он превосходства, сквозившего в её голосе, Рикардо передёрнуло.

Совсем немного. Я знала, на что обращать внимание и потому заметила. Арвай нет.

— Идите Джархану. Когда у Уянгу будут результаты, позовите меня, — отослала я жреца и оборотниху.

Они закрыли дверь с той стороны. На тёмном камне остались кровяные разводы — россыпь капель, смазанных чьими-то сапогами.

«Безумие какое-то», — мысленно ругалась я.

Каким идиотом нужно быть, чтобы оставить в своей комнате тряпку с ядом? Или каким наглецом? Одно и то же.

Вдохнув и выдохнув несколько раз — убедившись, что полностью себя контролирую — я пошла допрашивать слуг.

Они клялись, что ни в чём не участвовали.

Контроль, строго говоря, не мешал врать. При должной сноровке. Я не сомневалась, что у прислуги она была. Те, кто часто сталкивается с приказами, не может не научиться избирательному их выполнению.

Вопросы нужно было задавать чётко, вопросы должны быть конкретными и никогда не было лишним переспрашивать одно и то же разными формулировками.

Я знала правила, и я им следовала. Я потратила больше часа, но добилась лишь того, служанка Лилит смотрела на меня с тем же ужасом, что и излишне впечатлительный Анкарис.

В конце концов меня позвали к Джархану.

— Ты можешь сказать конкретно? — услышала я, только-только приоткрыв дверь.

Властелин злился. Его раздражение висело в воздухе сладкой малиной и случайно пролитой кровью. Кисловатая нотка злости дополняла прекрасную композицию.

Уянгу — нынешняя жертва его недружелюбного внимания, не считала нужным скрывать своё возмущение. Насыщенная черника, тонкая нотка полыни. Расправленные плечи, острая линия вздёрнутого подбородка. Тонкие руки, расслабленно лежащие на подлокотниках. Изящные лодышки, скрещённые в голенях.

Некстати подумалось, что хороша Уянгу во всех своих проявлениях.

И её тон — сдержанно-недовольный, уверенный достаточно, чтобы казаться компетентным, но недостаточно для вызывающего — её тон тоже был хорош.

— Нет, не могу. Сегодня ночью я первый раз наткнулась на описание этого состава. Сделанное, прошу заметить, магом, кто даже бумаге никогда не доверял в полной мере.

Я вздрогнула.