Цена веры

Глава 14

Оказавшись в своих покоях, я заметалась из угла в угол.

В комнате Батура ничего не найдут — не может же он быть таким идиотом, чтобы держать при себе отраву?

Уянгу сказала, что яд должен плотно проконтактировать с кожей. Если допустить, что Батур сделал его на своей крови, то ничего не мешало ему нанести его на себя.

Касался ли он Джархана? Брал ли за руку?

Я вспомнила смутно: Кадан не позволил Батуру потанцевать с Лилит, перенаправив его к нам. Ничего больше в памяти не задержалось: слишком много мыслей вертелось вокруг Рикардо. Я пропустила то, что должна была заметить, из-за личных дел. Дрянь.

«…А как на цаагаловом сыне должен был сказаться основной эффект средства?» — подумалось мне.

Заметно ли это со стороны? Какие вообще изменения происходят с телом? Расспрашивая Уянгу про яд, я совсем забыла об основной идее отца.

По-хорошему, нужно было составить список вопросов. Не ходить из угла в угол, а упорядочить мысли на листе бумаги. Расписать идеи, подозрения, зацепки.

Я рассмеялась нервно. Нет. Никакой бумаги. Моя паранойя дошла до того уровня, когда бумаге я уже не доверяла. Действительно важное стоило держать в голове и нигде больше.

Прикусив кожу на костяшке пальца, я заставила себя сосредоточиться.

По срокам, что обозначила Уянгу, Джархана должны были отравить на балу или незадолго до него. Наиболее очевидным вариантом были слуги, что помогали ему собираться. Их стоило взять под стражу и допросить сразу же, после разговора с Батуром. Если я спрошу настойчиво — используя силу Бездны — то соврать они не сумеют.

Посуду, которой касался Джархан, давно уже забрали. Одежда? То же самое. Лилит с её друидессами переодели Властелина сразу же, как тот оказался в своих покоях. Постельное бельё? Его поменяли сегодня утром. Будь оно отравлено, и Джархану опять стало бы хуже ночью.

Нет, Властелина определённо кто-то касался.

Слуги. Лилит. Кадан. Я. Возможно, Рикардо. Возможно, Батур. Мне не удавалось вспомнить точно.

В любом случае, слуг Властительницы тоже требовалось допросить.

В комнату постучали.

— Входите, — крикнула я.

Дверь распахнул стражник, но вошёл в неё Батур. Молча подошёл ко мне, молча, протянул сложенный вдвое лист.

— Я надеюсь, что те, кого ты послала обыскивать мои вещи, не оставят за собой беспорядка, — сказал он холодно.

Я пожала плечами.

— Я послала Кадана.

Взгляд Батура скользнул вверх и вправо, стал странно-задумчивым.

— Он аккуратный. Лучше он, чем Алтан или ты.

Это было немного обидно, но спорить «я тоже аккуратная» — явная нелепость.

Вместо этого я открыла письмо и пробежала глазами по строчкам.

Вежливые уверения, что с ним всё хорошо. Что он задержится немного из-за небольшого недоразумения. Нейтрально высказанное пожелание здоровья.

Либо отношения с супругой у Батура были прохладными, либо они заранее условились не обмениваться личной информацией в переписке, которую могут прочитать.

Разумно.

— Твоя жена человек или из наших? — спросила я.

Батур выгнул бровь и скривил, словно хотел ответить мне насмешливо и резко.

Сдержался.

— Эрлийз. Её родители сбежали из Города Слёз, когда к нему первый раз подошли человеческие войска. Ей было десять. Она родилась здесь, но выросла уже на Западе.

— Спокойная и мягкая? — спросила я с усмешкой, — Безо всех наших тошнотворных условностей?

По лицу Батура проскользнуло странное выражение, будто говорить со мной на эту тему ему и хотелось, и не хотелось разом.

— Не такая мягкая, как выросшие в тех землях, но достаточно, чтобы с ней было легко.

— С магией у неё не сложилось?

Батур прищурился, почувствовав в моих словах подвох. Повёл рукой, очерчивая в воздухе какую-то абстрактную фигуру.

— Она неплохая магичка. Талантливая, но не увлечённая. Вышел бы толк, если бы училась, но тьма её не интересует.

— А что интересует?

— Её родители занялись окрашиванием тканей. Прежде она помогала им, а сейчас помогает мне и занимается ребёнком.

— А у Хадаку есть кто-то? — спросила я.

Близнецы всегда действовали заодно. Я преступно упустила их из виду, но, если допустить, что ничего не изменилось, то Хадаку должен быть в деле.

Батур покачал головой.

— Тогда почему не поехал он?

После секундного молчания цаагалов сын посмотрел мне в глаза с предельной серьёзностью.

— Не захотел.

Подтекст, скрытый за этими словами, был очевиден: Хадаку ненавидел всех нас даже сильнее, чем брат.

— Хорошо, — вернула я письмо, — пойдём, запечатаешь и пошлёшь при мне.

Батур кивнул, но дойти до двери мы не успели: её распахнули без предупреждения и стука.

Вход почти полностью перегораживала Арвай. За спиной оборотнихи — рослой и крупной женщины, возвышающейся надо мной на две головы — стояли Кадан и Рикардо. Брат помахал в воздухе каким-то лоскутом светлой ткани, насаженным на короткий кинжал.

Заговорила Арвай и её голос, надо сказать, вибрировал от возмущения.

— Мы кое-что нашли.

От Батура запахло страхом. Я отметила это про себя, но тут же выбросила из головы: любой на его месте испугался бы и виновный, и нет.

— И что это? — спросил он язвительно.

— Тряпка, вымазанная в том яде, которым отравили Властелина, — пояснил уже Кадан.

Голос брата был сухим, слишком сухим, чтобы угадать его настоящие эмоции. Обида? Торжество? Раздражение?

Что не чувствовал бы Кадан, делиться этим он был не намерен.

Открытой книгой был Рикардо, но книгой, предсказуемой до зубовного скрежета.

— Я не знаю, что это — отрезал Батур.

Кадан шагнул вперёд и протянул кинжал цаагаловому сыну. Остриём вперёд.

Брат был выше Батура. Выше и сильнее. И демона в нём было больше.

На миг мне захотелось узнать получится ли у Кадана добиться подчинения от сына прошлого властелина.

— Возьми, — приказал брат низко, приказал с силой, от которой по моей спине пошли мурашки.

Батур зарычал и кинулся.

Я рванула вперёд, в движении меняя форму. Арвай оттолкнула Кадана к жрецу, а тот упорно рвался в драку. Брат не хотел отступать так просто: гордость требовала довести начатое до конца.

Он приказал, а Батур не подчинился. Кадан намеревался исправить это недоразумение.

Я схватила цаагалового сына. Он ударил меня магией, но в ответ я лишь раздражённо заворчала.