Страница 41 из 108
— Сохор намеренно избегал деталей, а потому я отказываюсь за что-либо ручаться. Но предположу, что их младший с Оюун сын погиб из-за неудачного эксперимента с составом, сделанным на крови отца. После этого Сохор переключился на другую свою задумку.
— Прикрой глаза, Принцесса Милости, — ругнулся Рикардо, окончательно выведенный из равновесия.
Ну надо же. Неужели успел забыть, как играл Сохор моей жизнью? Так чему удивляется?
Джархан остался всё таким же собранным — его мнение о моём отце допускало убийство малолетнего ребёнка.
Я, откровенно говоря, была обескуражена. Всю всю жизнь я была уверена, что Оюун Сохор любит. Никого больше, но её — да. О ней он заботился. Ей он интересовался. В ее компании он улыбался искренне. Ей он позволял говорить от своего лица, всегда настаивая, что ее решения — тоже самое, что его.
Ставить опыты на их общем ребёнке?..
Впрочем, не из-за этого ли отец эксперименты забросил?
Джархан потёр переносицу. Его рука была заметно нетвёрдой, но в нашем кругу этого можно было не скрывать.
— Если я понял верно, то состав индивидуальный и ядом становится лишь при использовании крови близкого родственника. Я и моя дочь не могли быть отравлены одновременно.
Уянгу выгнула бровь, явно отметив оговорку о дочери.
— Не могли быть отправлены твоей кровью, — поправила я его.
Джархан посмотрел на меня удивлённо. Затем, осознав направление моей мысли, мальчишка выругался зло.
— Кровью моего брата можно было бы отравить нас обоих, не задев его самого.
Мне не нравилось думать об этом — в своей недавней ярости Батур казался мне искренним. Разум охотно подкинул удачное оправдание:
— Не исключено, что у Сохора могла остаться кровь Цаагала. Как долго её можно сохранить? — посмотрела я на Уянгу.
Сестра пожала плечами с видом «а я откуда знаю».
— В этом случае он тоже пострадал бы, — сказал Джархан. Мальчишка, судя по блеску в его глазах, уже нашёл себе виноватого, — Батур ведь не жаловался на здоровье?
Я покачала головой:
— Сегодняшним утром он чувствовал себя замечательно.
— Отыщи яд или то, чем меня отравили, — приказал Джархан, — после этого нам только и останется, что опробовать его на Батуре.
От Рикардо запахло злостью. Я ожидала осторожности, но иерофант не стал сдерживаться:
— Даже если на него яд и не сработает — это все ещё ни о чём не говорит. Кровь вашего брата могли взять без его согласия.
— Обсудим после того, как Сарано найдёт хоть что-то, — отмахнулся Джархан, — яд ведь не нужно употреблять в пищу?
Уянгу покачала головой. Судя по смешинкам в глазах сестры ей снова было весело:
— Нет, он работает через кожу.
— Как быстро? Какой объем нужен? Как долго хранится и в каких условиях? — засыпала я сестру вопросами. Та поморщилась и ответила недовольно, но, как показалось мне, искренне:
— Ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов. Сохор не пытался сделать из своего снадобья яд. Его неудачный эксперимент — кем бы он ни был — погиб после использования небольшого количества свежей мази втертой в кожу. Предположу, что состав не должен терять свои свойства быстро, но контакт почти наверняка нужен плотный. Я думаю, что время воздействия здесь важнее концентрации, но это мое предположение. В случае эксперимента Сохора события развивались быстро, между нанесением и смертью прошло меньше получаса, однако, если не втирать мазь в кожу, а нанести на посуду или нечто подобное, то эффект должен быть мягче.
Властелин попытался махнуть рукой, но не сумел поднять её высоко.
— Спасибо, — поблагодарил он Уянгу, — сообщи, если найдёшь что-то ещё. Сарано, ты знаешь, что делать?
Я склонила голову набок в лёгкой задумчивости.
«А если я скажу „нет“, — подумалось мне, — что ты сделаешь тогда?»
Мальчишка, ведущий себя так, как полагается Властелину, будил во мне что-то тёмное, что-то злое, что-то весьма далёкое от верноподданнических чувств.
Но именно такого поведения я от Джархана и добивалась.
Детская неприязнь определённо не была причиной ставить под удар долгие годы труда. Особенно сейчас.
— Вызову Батура к себе, а Кадана попрошу осмотреть его комнаты. Маловероятно, что он не избавился от яда, но попытаться стоит.
— Я помогу Кадану, — встрял Рикардо.
Уянгу смотрела на него с любопытством. Это любопытство мне не нравилось.
— Зачем? — спросил Джархан.
— Я внимателен, я понимаю, что мы ищем, — ответил иерофант ровно.
«Хочешь убедиться, что мы ничего не подбросим?» — прищурилась я, глядя на него с излишней пристальностью. Никаких других причин в голову не пришло.
— Хорошо, — согласился Властелин, — идите. Сарано, мне нужен Алтан.
Я кивнула. Джархан будет с оборотнем, Лилит с друидами, Рикардо с Каданом.
А у меня как раз есть повод вытащить Батура из его покоев. Сам ведь согласился, чтобы я прочитала письмо.
Вероятно, я снова выведу его из себя.
Сам виноват.