Цена веры

Глава 11

Таким напряжённым как вчера, иерофант больше не казался: не пах ничем, кроме разумной настороженности, скованности в движениях не показывал. Выспался. Но говорить по пути к покоям Властелина нам оказалось не о чём.

Слуга услужливо распахнул дверь, а затем закрыл её за нами, оставшись снаружи. Никого кроме Джархана и Лилит внутри не было. И оба, к счастью, были в сознании.

Я поприветствовала их вежливо, поклонилась даже, чего не делала обычно. Рикардо повторил мои действия, держать чуть позади.

Властелин выглядел плохо — нездорово бледный и чудовищно слабый, лежащий с таким лицом, будто даже держать голову ему было тяжело. Скрывать мрачного настроя Джархан даже не пытался: пах сладостью, пах солью, пах облепихой-настороженностью.

Я улыбнулась с облегчением и радостью. Пришёл в себя — уже замечательно.

Затем я повнимательнее присмотрелась к Лилит, и моя улыбка увяла. Её состояние… Настораживало. Принцесса казалась почти нормальной, но я видела, что даётся ей это с трудом. Лилит горбилась, будто не находила сил держать плечи развёрнутыми. Морщилась, без видимых причин. Поддерживала живот напряжёнными пальцами.

Я спросила о самочувствии Властелина потому, что должна была спросить.

Занятно, что держаться с достоинством мальчишка пытался. Старательно контролировал голос, не забыл учтиво поблагодарить иерофанта. Возможно, стоило задуматься о несправедливости того снисхождения, с которым я обычно думала о Джархане.

Сейчас мне было не до этого.

Властительница, в отличие от меня и Рикардо, успела переодеться. Изумрудное платье, сшитое по нашим лекалам, сменилось шерстяной рубашкой и брюками. Безрукавка, надетая поверх, была расстёгнута. Рукава закатаны. На запястьях сбились в неряшливую кучу множество браслетов — снимать их Лилит не стала.

Была ли одежда, далёкая от формальной, той причиной, почему Властительница позволила себе расслабиться и демонстрировать слабость так откровенно? Или плохое самочувствие было причиной, почему моральных сил ещё и заковать себя в неудобную одежду Лилит не хватило?

Рикардо ответил Джархану и, спустя несколько учтивых фраз, направился к постели для осмотра.

Я придержала его за локоть.

— Прошу прощения. Властелин, не будете ли вы возражать, если вначале иерофант осмотрит Властительницу?

На лице мальчишки мелькнула досада, но, прежде чем меня переполнило презрение, в воздухе запахло абрикосом.

Джархана огорчило, что сам он не был внимателен к состоянию Лилит, а не то, что я отвлекаю целителя от него самого.

Хорошо…

Когда-нибудь потом мне обязательно стоит подумать, не несправедлива ли я к нему.

— Конечно, — выдохнул он, попытавшись улыбнуться.

А вот Лилит была недовольна.

— Со мной всё хорошо. Это просто беременность. Я могу дождаться Талорию.

Сладковато-солёная лакрица была слабой, но отчётливой. Вчерашнее предложение иерофанта Лилит не забыла.

Почему-то это меня порадовало.

Вспомнилось, с каким испугом оглядывалась по сторонам Принцесса-Из-За-Реки, только-только ступив на наш берег. Удивительно, как изменилось её мнение всего лишь за год.

— Мне будет спокойнее, если ты согласишься, — сказал Джархан, и Лилит кивнула с раздражённой обречённостью.

Рикардо предложил ей сесть и начал осмотр. Вначале в его жестах виделась расслабленность. Затем она сменилась настороженностью. Потом испугом.

Первым отреагировал Джархан, проявив похвальный уровень пессимизма:

— Что такое? Лилит тоже?..

По лицу Рикардо я поняла, что да, и зарычала зло.

Ложью было бы сказать, что отравление Властительницы не укладывалось в голове: если избавляться от правителя, то и от его супруги тоже. Тем более от принцессы, с чьим королевством мы так долго воевали. Тем более, носящей потенциального наследника.

— Нет, — ответил Рикардо странным тоном, понять которого у меня не вышло, — ребёнок.

«Значит, яд работает на нашу кровь», — сделала я очевидный вывод, но озвучивать не стала, да и не столь важным это было сейчас.

— Что с моим ребёнком? — потребовала Лилит, запахнув злостью и страхом.

И недоверием. Самой каплей, но недоверием тоже.

«Умница», — невольно восхитилась я.

Мне нужно было решить, насколько сильно я доверяю Рикардо, и решить немедленно. Достаточно для того, чтобы оставить его в комнате с Лилит и Джарханом без моего присмотра?

Нет, ещё хуже. Достаточно ли для того, чтобы оставить их под его защитой?

Худшие варианты охотно всплывали в голове: почему бы убийце, раздражённому неудачей, не избавиться от Властительницы и Властелина более надёжным и кровавым способом?

Стража у двери?

Стража может быть на его стороне. Стражу можно убить.

Однако терять время я не могла.

Спиной вперёд я сделала пару шагов к выходу.

Джархан глянул на меня тревожно.

Я растянула губы в чём-то, что отдалённо напоминало утешающую улыбку. Мне нужно было разобраться, что происходит в этом проклятом дворце. Я не могла позволить себе сидеть и следить за руками целителя, пока время утекает сквозь пальцы.

Джархан поморщился, но смирился. Что ещё ему оставалось?

Рикардо, к счастью, на меня не смотрел. Объяснения «я забрала тебя, чтобы тщательнее следить за твоей безопасностью, но сейчас прошу защитить правителей, если сюда вломятся убийцы» были бы слишком неловкими. Пусть хотя бы он об этом не думает.

Я прикрыла за собой дверь.

— Кто входил в комнату? — спросила я у правого стражника таким тоном, будто за неправильный ответ он отправится в темницу.

Вытянувшись и вздёрнув подбородок, мужчина ответил: никого кроме служанки, приносивший чистую одежду и воду для умывания, у Властителей не было.

Я спросила о завтраке, но позавтракать Лилит не успела. Питьевая вода тоже оставалась в комнате со вчерашнего дня. Светильники магические.

Пережив ещё один миг нерешительности: не хотелось, ужасно не хотелось оставлять властителей на Рикардо, я быстрым шагом пошла прочь.

Вдруг служанка ещё не успела вымыть таз, в котором носила воду? Маловероятно, но если яд добавили без её ведома…

Стоило проверить и проверить немедленно.

Поймав первого попавшегося слугу и приказала ему притащить к Властелину Алтана и помощниц Талории, а сама ушла искать служанку Лилит.

Она не пряталась. Она не ожидала проблем и посмотрела на меня с растерянной улыбкой.