Цена веры

Яд, по словам иерофанта, оказался на редкость замысловатым. Его магическая часть встраивалась в сущность подобно проклятию, что мешало разрушить чары. Однако напрямую душе яд не вредил, вместо этого вынуждая её разрушать тело: превращая в отраву для организма нашу собственную кровь. А уже она убивала всё остальное.

При одной только попытке представить эту цепочку мне разболелась голова.

Могли ли соорудить нечто подобное тёмные маги?

Мне казалось, что нет.

Яды — безусловно, но манипуляции с кровью? В тёмной школе не было ничего, связанного с целительством.

Зато была привязка заклинаний к крови и определение родства. Можно ли построить на этом столь сложный яд? Я надеялась, что да, но не могла так легко отказаться от обдумывания худших вариантов.

В худшем случае, в этом было замешены друиды — вот уж кто великолепно разбирался в устройстве и работе тела.

Факт, слегка позабывшийся за прошедшие месяцы — отцу ведь могли помогать друиды. Талория сама жаловалась мне, что без помощи её коллег, причём отнюдь не неофитов, Сохор ни за что не сумел бы сбежать из Города Слёз.

Я считала, что она ошибается. Талория не интересовалась норами. Как человек, она мало знала о них и со скепсисом относилась к идее прыгать непонятно куда. Однако в ситуации отца это было обоснованным риском.

Прежде я размышляла так.

А если я ошибалась?

В свете подобных мыслей я не могла не думать об Уянгу. Сестра всегда жила в Городе Слёз, сестра входила в ближайшее окружение Сохора. Она знала всё о его исследования, и она сама прекрасно владела магией. Она ненавидела Джархана, виня его в смерти матери. Ей, в конце-то концов, не слишком нравились новые порядки.

Если предположить, что союзники отца продолжили общаться с Уянгу, то картина сходилась. Я не могла игнорировать это.

Кроме того, я не могла игнорировать Батура: слишком уж нахальной, слишком безрассудно-хамской казалась его вчерашняя гулянка. А мы ведь так и не поговорили.

Подозрение в сторону Рикардо терялись на этом фоне. Слишком рискованно. Слишком сложно. Слишком торопливо.

А, возможно, мне просто не хотелось верить.

В любом случае иерофант отдыхал в моей постели под моим присмотром. Сейчас он был наименьшей проблемой.

Я составила записку для Кадана: попросила зафиксировать последние новости о Батуре и отдельно описать всех, кого он взял с собой. Я никогда не интересовалась, как на Западе с друидами. Тёмных магов там точно было немного, но мага можно привезти и из Города Слёз. Я не узнала бы, если бы кто-то пропал.

Следом я составила похожее письмо для Алтана: всё, что слышал он о Батуре, всё, что тот наболтал вчера. Всё, что оборотень сочтёт важным.

Помочь с Уянгу ни брат, ни Алтан мне не могли.

Тот момент, когда в окно начал проникать солнечный свет, я пропустила. Лишь когда из спальни донеслись тяжёлые шаги, я вспомнила, что Рикардо вот-вот должен проснуться.

Высунувшись из-за двери, иерофант спросил с лёгким смущением:

— Доброе утро, Сарано. Вчера я не подумал о некоторых… бытовых… аспектах. Мне нужна вода для умывания, и свежая одежда, и, если ты позволишь мне эту наглость, завтрак.

Я кивнула, раздосадованная. Я тоже об этом не подумала.

— Доброе утро. Распоряжения будут сделаны, — поднялась я на ноги и направилась к выходу.

Ручка дёрнулась вниз за миг до того, как её коснулась моя рука. Дверь распахнулась. Физиономия слуги, оказавшегося по ту сторону, была такой серьёзной и напряжённой, будто никогда прежде ему не поручали столь важных вещей.

— Вас с иерофантом хочет видеть Властительница.

— Как Властелин? — тут же спросила я. Слуга смутился.

— Я не знаю. Велено только позвать вас.

Я потянулась к ручке и твёрдо закрыла дверь. Обернулась к Рикардо.

— Завтрак и смена одежды переносится. Вначале нужно осмотреть Джархана.

По-своему приятным было то, что иерофант не выглядел недовольным. Он даже улыбнулся, хотя и с весьма сомнительной искренностью.

— Хорошо.