Страница 30 из 108
— Разве не лучше было бы иметь только одну сторону? Если допустить, что это возможно.
Я пожала плечами, заглядывая ему в глаза, отпуская контроль над чувствами.
Какая жалость, что люди не ощущают их запахов.
Пожалуй, это было частью ответа.
— Не знаю, у меня никогда не было одной.
— И ты совсем не хочешь…
Я перебила.
— Нет.
Иерофант замолчал, а я потянулась к своим волосам. Собрала их со спины, перекинула через плечо, скручивая в жгут.
— Мне нужно описание яда. Будет лучше, если ты сделаешь его сегодня.
— У тебя есть лист и перо?
Я кивнула и жестом предложила Рикардо сесть за стол. Принесла требуемое, положила перед ним. Сама осталась на ногах. Взяла расчёску, брошенную неподалёку, и начала приводить в порядок волосы.
Рикардо поднимал глаза, время от времени, рассматривал меня, словно мерцающий болотный огонёк, а я делал вид, что этого не замечаю.
К тому моменту, когда я закончила заплетать косу, иерофант со своим описанием ещё не управился. Я села за стол, откинулась на спинку стула.
Свет от магической игрушки был странным: очень ярким и тёплым, но совершенно нерезким. Больше всего напоминал он о жарком летнем дне, когда небо едва-едва прикрыто лёгкими белыми облаками. Рассеянный свет сглаживал резкие тени, смягчал острые линии и делал следы, оставленные временем, не такими… важными?
Как жаль, что за прошедшие годы изменились не только тела и лица.
— Почему именно этот цветок? — спросила я.
Иерофант поднял глаза и ответил мягко:
— Другое его имя «Саранка». Она символизирует боевой дух, силу и страсть.
В воздухе витало что-то недосказанное, и я повела рукой, прося закончить. Рикардо сделал это неохотно:
— И верность родной земле.
Я растянула губы в улыбке.
— Какой чудесный цветок.
Иерофант вернулся к письму. Спустя некоторое время он отдал мне исписанный лист, пояснил, слегка извиняясь:
— Здесь много предположений. Не считай их последней правдой.
— Хорошо, — ответила я, по невнимательности не заметив, что короткая пауза была лишь заминкой перед продолжением. Жрец добавил, заканчивая мысль:
— … Его всё-таки составлял не я.
Очень хотелось ответить «надеюсь».
— Понятия не имею, как я буду жить, если это всё-таки ты, — почему-то сказала я вместо этого.
От моей непрошенной искренности Рикардо вздрогнул. К горечи, уже мне знакомой, добавился спелый абрикос. Иерофант потянулся через стол, положил свою ладонь на мою, но со словами не нашёлся.
Чуть помедлив, я убрала руку. Обернулась и кивнула на прикрытую дверь.
— Там спальня. Располагайся.
— Только не говори, что она здесь одна, — неловко усмехнулся Рикардо.
Я не сказала, глядя на него молча.
— Совершенно бессовестно было бы занять твою постель, — покачал он головой и посмотрел по сторонам. Кивнул на узкую софу, — останусь здесь.
— Нет, — отрезала я твёрдо, — ты пойдёшь в постель. Ты человек и спать тебе нужно долго. Я эрлийз и уже через несколько часов вернусь к работе. Оставшись здесь, ты будешь мешать мне больше, чем в изолированной комнате.
Рикардо хмыкнул, глянув на меня с лёгким подозрением:
— Заранее ответ формулировала.
— Да. Иди.
Подумав пару мгновений, иерофант поднялся на ноги. Посмотрел так, будто хотел сказать ещё что-то.
Промолчал.
Я взялась за составленное им описание, но быстро словила себя на том, что мысли всё ещё путаются.
С моим ростом и комплекций софа была неудобной, но терпимой. Заснула я быстро и спала без снов, но проснувшись, первым делом подошла к закрытой двери спальни. Дурному предчувствию, поднявшему изнутри, не было разумного объяснения, но я нуждалась, остро нуждалась подтверждение того, что Рикардо жив.
Из-за двери не доносилось ни звука. Что же, храпом иерофант не страдал. К сожалению.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Покушение было обманкой, устроенной по моему приказу. Я не получила ни единого донесения об угрожающей иерофанту обязанности. Ещё несколько часов назад он чувствовал себя хорошо. Он целитель и явно способен диагностировать своё состояние.
Так почему я ощущаю тревогу?
Неважно. Я надавила на ручку, осторожно приоткрывая дверь. Было темно, но темнота мне не мешала. Куль на постели подтверждал, что Рикардо здесь. Не пахло ни кровью, ни душевными страданиями.
Тревоги это не уняло. Что, если иерофанта тоже отравили?
Ступая совершенно бесшумно, я подошла к постели. Присмотрелась, пытаясь различить признаки дыхания.
Рикардо спал на боку, и движения рёбер я не видела.
С нарастающей паникой я потянулась к его лицу, желая почувствовать движение воздуха пальцами.
Разумеется, именно в этот момент жрец проснулся. Крупно вздрогнул, глядя на меня широко распахнутыми глазами, мигом растерявшими остатки сна.
Остро запахло страхом.
— Сарано, — выплюнул Рикардо так, будто моё имя было грязным ругательством.
Я залезла рукой под подушку, стараясь сохранять невозмутимость. Пошарила, будто что-то ищу.
— Прости, я на мгновение. Хочу забрать одну мелочь.
Жрец сел на постели, глядя на меня всё такими же огромными глазами. Зрачок, расширенный до предела, почти не оставлял места радужке.
Интересно, насколько хорошо он меня видит?
— Ничего, — выдохнул иерофант, постепенно беря себя в руки, — я ведь твою спальню занял. Должен был догадаться, что тебе может что-то понадобиться.
Я пошарила рукой по прикроватной тумбочке. Схватила стеклянную склянку — пузырёк лаванды, которую я капала на подушку. Показала его Рикардо, будто оправдываясь.
— Плохо засыпаю без лаванды. Отдыхай. Я больше тебя не потревожу.
— Если я теперь усну, — усмехнулся жрец явно через силу, но улёгся обратно. Добавил после небольшой паузы, — у тебя широкая кровать. Мы поместимся на ней вдвоём. Мне больше нет дела до приличий.
Я покачала головой, не став говорить, что уже выспалась.
Рикардо, кажется, был слегка разочарован.
— Отдыхай, — попросила я и вышла за дверь.
Морозная Бездна, как же стыдно мне было…
Зато взбодрилась. Он вялой спутанности, с которой я засыпала, не осталось и следа.
Записи, сделанные Рикардо перед сном, меня не порадовали: магической теории и вытекающих из неё предположений было больше, чем фактов. И всё же, кое-что выделить мне удалось.