Страница 27 из 108
— Ты за мной пришла? — спросил он, делая пару шагов вперёд.
Я кивнула. Лучше будет сделать вид, что я пришла за ним.
В глазах Батура мелькнуло что-то насмешливое. На секунду мне показалось, что он поднимется на ноги, предложит мне задержаться в их тёплой компании.
Тогда я сорвусь. Я слишком устала сегодня, я совершенно точно сорвусь и скажу что-нибудь лишнее, не глядя на слушающих нас двоедушцев.
Батуру хватило ума промолчать. Или, наоборот, не хватило смекалки меня довести.
Память охотно подкинула мне картины нашего общего, не столь далёкого прошлого.
Смерть Цаагала не вызвала того хаоса, которого можно было бы ожидать. Виной этому были издержки затянувшейся войны: голод, уныние, гибель наиболее ярких лидеров. Люди не маршировали по улицам Города Слёз лишь из-за того, что сами были истощены затянувшейся войной. Однако снабжение их было налажено лучше нашего, и каждый понимал, что дело — откровенная дрянь.
В этот момент явилась Талория. Старуха клялась, что не станет вмешиваться, пока жив Цаагал. Она сдержала слово.
В ней, а также в Джархане — внушаемом и слабом после поспешного бегства из клана Алтана — я увидела шанс, которого ждала так долго.
Верность оборотней Цаагалу держалась лишь на личном его влиянии. Механизмы передачи власти сложиться не успели. Опасение, что двоедушцы проявят характер и вовсе откажутся продолжать служить эрлийзам, витало в воздухе.
К счастью, оно не оправдалось. Оборотни ценили единство и тянулись к нему по самой своей природе. Вопрос оказался лишь в том, кому они выберут присягнуть.
Очевидным ответом были цаагаловы близнецы: любимые наследники, изначально готовящиеся занять место отца. Единство, с каким выступали Батур и Ходаку было дополнительным преимуществом. Двоедушцам всегда импонировали те, кто ценил семейные связи.
Но Талория, поддавшаяся моим уговорам, потребовала от оборотней подчиниться Джархану.
Талории не возражали — нрав друидессы и в лучшие годы не располагал к спорам. Такое позволялось Цаагалу. Такое позволялось Сохору. Остальным рисковать не следовало.
Махна, сильнее прочих привязанная к близнецам, не стала противоречить ей прямо. Она потребовала от Джахана поединка — повторения подвига Цаагала, пришедшего к власти силой.
Помнится, я считала, что у Джархана был шанс победить. Он был хорошим магом и, проведя много времени с оборотнями, понимал, чего следует ожидать от них в бою.
С другой стороны, и Мохна не показала себя легкомысленной дурой.
Я не хотела рисковать. А ещё я нуждалась в яркой, убедительной провокации.
Махна я убила сама, благо повод так хорошо наложился на старую обиду, моими же стараниями известную всем вокруг.
Гибель лидера, объединившего сильнейшие кланы, создала сумятицу и хаос. Сумятица и хаос в нашем положении были шансом.
Чтобы наверняка реализовать этот шанс, я вывела из себя Батура.
Его лицо я ещё долго вспоминала с улыбкой. Переводя взгляд с меня на голову Махны, которую я бросила прямо к его шатру, Батур даже рот слегка приоткрыл, не справившись с удивлением.
Насмешливых оскорблений, что кинула я тогда, он, пожалуй, не заслуживал. Несмотря на обиду, Батур никогда не относился ко мне действительно плохо. Но я должна была заставить его ошибиться.
Я справилась.
Батур растерял всякую осторожность, а Ходаку и прежде был глупее брата. Убедить двоедушцев в том, что близнецы способны обеспечить процветание и стабильность, у них не вышло.
После того как большая часть оборотничьих кланов пообещали свою верность Джархану, Талория согласилась и впредь поддерживать мои идеи.
До тех пор, пока моя разумность её не разочарует.
В конечном счёте Батур догадался, кому и почему он проиграл отцовскую власть. Когда близнецы покидали Город Слёз, бывший поклонник смотрел только на меня. Не на Джархана, занявшего его место, и не на Талорию, чьей силой были подкреплены притязания мальчишки. Только на меня.
Теперь он улыбался мне без ненависти, и я не понимала, где скрывается подвох.
Уже отойдя от двери Алтан спросил:
— Так чего хотела?
Я решила не врать. Почему-то ему я врать не любила.
— Я шла к Батуру, хотела поговорить с ним о случившемся вечером. Но он пьян и твоей родне с ним, похоже, весело. Решила не портить вечер и воспользоваться тобой как предлогом уйти.
Алтан хохотнул коротко: по-доброму, но невесело. Отвечать не стал, и я сама решила задать интересующий меня вопрос:
— Что ты там делал? Что за посиделки, пока в соседнем крыле умирает Властелин?
— А что мне, у его постели плакать? — резонно отреагировал оборотень.
И не поспоришь…
— Кто был инициатором?
— Батур позвал нас, — ответил Алтан и только после этого, как показалось мне, задумался. Спросил с оттенком раздражения, — думаешь, Джархана пытался убить Батур?
— Ему это выгодно: они всегда терпеть друг друга не могли. Почему бы и нет?
— Он не на своей земле. Слишком опасно.
Я покачала головой. Я тоже об этом думала.
— Опасно только, если мы докажем ему вину. Ходаку попытается начать междоусобицу, если с братом что-то случится, да. Батур об этом знает. Однако если мы убедим его союзников в том, что месть за Джархана была заслуженной, то они могут и отказать Ходаку в помощи.
Алтан посмотрел на меня с лёгким прищуром.
— А сама, что ты об этом думаешь?
Я взвесила ответ очень и очень тщательно. Незаслуженных неприятностей, что пережил Батур из-за меня и без того было достаточно.
— У него есть мотив и причина, но, откровенно говоря, в голову приходят и более явные кандидаты. С другой стороны, его незаметность по-своему подозрительна. Если бы я хотела отравить Властелина — я постаралась бы быть незаметной.
Алтан задумался, но ненадолго:
— Не верю. Это явно кто-то из местных магов.
Я кивнула — подтвердила, что приняла к сведению, и задала следующий вопрос:
— О чём говорили? Что делал и предлагал Батур?
— Ничего особенного, — пожал плечами Алтан, — трепались за жизнь, обсуждали последние годы. Сошлись на том, что до начала разборок с семьёй Лилит всё шло неплохо. Он рассказывал о западе, подарил подарки.
Алтан усмехнулся и добавил ворчливо:
— Арвай он обхаживал любезнее, чем меня.
Я задумалась об этом, но решила отложить мысль на потом.
— Тебе не пора отдохнуть? — спросил я.
— Гонишь? — заинтересовался он возмущённо.
Я показательно закатила глаза.