Цена веры

Глава 8

Лилит

Я требовательно оглянулась на Сарано, но советница стояла с отрешённым, совершенно отсутствующим лицом. Её глаза мерцали нездешними огнями и смотрели подчёркнуто мимо меня. Приложив немного фантазии, Сарано можно было бы принять за причудливую статую, украшенную редкими голубыми бриллиантами.

Помогать мне советница не собиралась. «Доверяла» возможность испортить всё самостоятельно.

Мы обсудим это потом, если, конечно же, я сумею придумать формулировки, отличные от «как посмела, ты снова бросить меня один на один с государственными делами, которые являются моей обязанностью, но выполнять которые я категорически не готова?».

— Людьми? — спросила я, вежливо подталкивая иерофанта говорить дальше. Так любила делать Сарано, и я рада была продемонстрировать, что чему-то научилась.

Джархан зашевелился, до крайности меня взбудоражив. Я хотела сидеть у постели и искать признаки выздоровления на его лице. Я не могла. Я пыталась быть настоящей правительницей. Мой супруг не умирает, и пока этого должно было быть для меня довольно.

Посланник Тихих Земель заговорил воодушевлённо.

— Эрлийзы имеют две души, связанные между собой. Если человеческая часть достаточно развита, а я пока не встречал обратного, то ей только лучше будет без демонической. Наследие Бездны можно уничтожить. Вырезать, как вырезают нарыв или язву.

— Боюсь даже представить, чем вы занимались здесь во время войны, — сказала я с отвращением. Не на пальцах же выдумывал иерофант свои стройные теории.

Он посмотрел на меня ошарашенно. С опаской перевёл глаза на Сарано. Кашлянул, поправляя ворот рубахи:

— Вы подозреваете меня напрасно, Властительница. Я общался с несчастными, что родились по ту сторону Рубежа. Вам ли — уроженке Блуокса — не знать, что насилие порой оставляет нежеланные плоды.

— Прошу прощения, — выдавила я, на мгновение усовестившись. Жрец всё-таки спас Джархана, — мне тяжело представить столь сложные теории, успешно построенных лишь на голых умозаключениях. Я впечатлена, что вам это удалось.

Теперь жрец посмотрел на меня строго.

— Возможно, я был неточен. Один из тех, с кем довелось мне общаться, не имел полноценной второй души, но страдал от некоторых… мелочей, избавиться от которых я ему помог. Не одни лишь «голые умозаключения».

— Вы весьма отважны, — хмыкнула я, снова с надеждой посмотрев на Сарано. Вмешается она или нет⁈ Похоже, что нет… — выбрать первым подопытным правителя Калимора.

— Сочту это комплиментом, — отмахнулся иерофант, — в любом случае теперь я уверен в успехе. Я готов поставить на него свою голову, — заговорил он горячо и пылко, с тем особенным блеском в глазах, что бывает у фанатиков и безумцев, — кому как не Властелину служить примером для своих подданных? Разве не последуют за ним другие эрлийзы?

— Хотите «исцелить» всех? — спросила я с предчувствиями всё более и более дурными.

Иерофант кивнул решительно:

— Светлая магия исцелит души, друиды — землю, а проповеди и милосердие достучатся до разумов. Помогите мне, и мы добьёмся для этих земель процветания.

Я отрешённо посмотрела в окно. Луна светила высоко над горизонтом, в южной, возможно, юго-западной части неба. Час быка, как говорили дома. Примерно середина ночи.

Сегодняшний день начался для меня ещё до рассвета: Джархан не справился с тем, чтобы одеться и уйти достаточно тихо. Я побывала на двух официальных мероприятиях. Я использовала свой друидический дар так серьёзно, как никогда прежде. Я вымоталась. Я почти не ела, занятая делами, я уже и сама не понимала, подташнивает меня от голода или от страха. Мне болела поясница. Мне тянуло живот. Мой ребёнок вёл себя беспокойно. Я хотела спать.

Иерофант не мог выбрать момента неудачнее.

Я заставила себя вспомнить уроки, что преподавали мне дома: экономика, география, устройство государств. Я была второй принцессой и, не глядя на всё моё сопротивление, родители пытались передать мне знания, необходимые для управления Блуоксом.

При всём своём старании я не сумела забыть их всё.

— О каком процветании вы говорите, лорд Ломмаре? В Калиморе нет ни искусных ремесленником, ни талантливых магов иных школ, кроме тёмной. Друиды и те опираются на особенности земли. На чём будет основано это «процветание»?

Иерофант смутился, словно никогда не задавался столь практичными вопросами.

— Светлая церковь готова оказывать помощь, — ответил он с похвальной, но бесполезной твёрдостью.

— Светлая церковь готова отстроить государство, подобное Отлеску, или построить пару храмов, при которых станет обращать в свою веру за тарелку каши?

А вот теперь я его задела. Взгляд жреца стал острее, морщинки вокруг губ — глубже. Возмущение звенело в его голове тихой, но требовательной нотой.

— Я предлагаю вам решение.

— Вы предлагаете мне сложить оружие, отказаться ото всякого преимущества и положиться на вашу милость, — не пыталась я более делать вид, что дипломатия когда-либо была моей любимой учебной дисциплиной.

— Носить в себе Бездну — не преимущество.

— Нет, — согласилась я, снова кинув взгляд на Сарано. Советница медленно моргнула, безразличная к диалогу,— а вот тёмная магия, которой владеет здесь практически каждый — преимущество. Уникальные материалы и животные, зависящие от местной энергетики — преимущество. Враждебность земли для друидов Рубежа — преимущество. Единство, скрепляющее народ — преимущество.

— Военное преимущество, — уточнил иерофант так, будто указывал мне на грубую ошибку, — всё, что вы перечислили, даёт преимущество лишь в войне.

— Вы несправедливы, — хмыкнула я, — магия полезна в охоте, а материалы у нас покупают Королевства Рубежа.

— Я общался с вашими подданными по дороге в Город Слёз, — охотно подхватил жрец, — ваша знать живёт охотой, воспринимает её способом добывать пропитание. Неужели это лучшее, чего заслуживают ваши подданные?

Я скривилась от абсурдности аргумента. Не мог пришлый жрец быть таким идиотом, чтобы не понимать, почему Алтан с роднёй охотятся с таким удовольствием.

Но раз уж иерофант первым опустился до грязных трюков и передергиваний…

— Моя знать разберётся со своими делами и без вашей заботы, лорд Ломмаре. Уверяю вас, благодаря охоте и рыбной ловле голодают здесь реже, чем в вашем родном Отлеске.

— Церковь закупает зерно для бедных в неурожайные года, — искренне оскорбился жрец.