Страница 21 из 108
Я отвернулась и пошла вперёд решительным шагом. Чересчур быстро, учитывая, что поспевать за мной приходилось незрячему Рикардо.
Он не жаловался.
Чуть участившееся дыхание, с которым подошла я к покоям Джархана, легко объяснялось быстрой ходьбой. Я надеялась.
В нужном нам коридоре горели магические светильники — подарок отца Лилит. Вести иерофанта за руку больше не требовалось, и с тенью сожаления я выпустила его ладонь.
Стража пропустила меня, разойдясь в стороны без единого звука. Если идущий за мной светлый жрец и вызвал у них какие-то вопросы, то они разумно решили оставить их при себе.
На месте Лилит я почувствовала бы себя оскорблённой, находясь под подобной охраной.
Лилит было не до того.
Комната пахла хвоей, мелиссой и чем-то неуловимо горьким. Немного полыни, немного рябины, немного дыма — ничего однозначного, но от общего вкуса у меня мгновенно запершило в горле. Захотелось нараспашку распахнуть окна, но я знала, что это не поможет.
Лилит поднялась на ноги — немного тяжело, немного устало.
— Я думала послать за тобой, — сказала она раздражённо.
Раздражение, как быстро поняла я, адресовалось не мне. Двойка друидесс, весь вечер крутящихся у постели Джархана, отошли к окну. Так вот кто шептал ей в уши всё это время. Вот из-за кого Властительница не решалась позвать жреца.
Я посмотрела на друидесс холодно, и приказала удалиться.
Они остались на месте. Внутри меня всколыхнулась тусклая, нутряная злость.
Я устала от Талории. Я уважала её и я многим была ей обязана, но я от неё устала.
Я не могла позволить себе злиться на старшую друидессу: хорошие отношения с ней были слишком важны.
А вот на её зарвавшихся подопечных — бестолковых, бесполезных, способных лишь выращивать медуницу и попусту тратить моё время — да.
Прежде чем с моего языка сорвались чересчур резкие слова, к друидессам обратилась Лилит.
— Идёте отдыхать. Вы сделали все, что могли.
— Тебе будет сложно одной, — с чем-то вроде заботы протянула женщина, что казалась мне немного постарше.
Лилит отмахнулась. Раздражением пахло от неё всё сильнее.
Друидессы, наконец, скрылись за дверью. Я отступила в сторону, пропуская Рикардо к постели.
Тот сделал шаг вперёд, но следом замер настороженно. Причина задержки дошла до меня не сразу.
Ночь — крупная, полностью чёрная волчица, расслабленно спящая под боком у Джархана, давно уже воспринималась мной чем-то вроде бегающей подушки. Ночь была спокойной, немного трусливой, но не той трусостью, когда бьёшь первым. Испуганная волчица броскам и укусам предпочитала побег. Абсолютно неагрессивная пушистая тумбочка, если, конечно же, не загонять её в угол.
— Ночь, ты пугаешь жреца, — сказала я строго. Подруга Джархана лениво приподняла голову, посмотрела на меня своими жёлтыми глазами.
Я подошла к постели и упёрлась волчице вбок. Та заворчала, словно старая женщина, недовольная плохой погодой и не воспитанным внуками. Настойчиво и твёрдо я всё-таки заставила Ночь убраться с постели. С коротким обиженным скулежом волчица ушла к креслу Лилит и легла рядом с Весной.
Рикардо улыбнулся с тенью извинения и подошёл к постели.
Я встала рядом с Лилит и коснулась её ладони. На миг мне показалось, что Властительница одёрнет руку: по причине для меня неясной Лилит иногда реагировала странно на человеческую поддержку, обыденную для её родной культуры. Даже наедине или в присутствии тех, чьего осуждения можно было не бояться.
Сейчас она не стала спорить. Переплела пальцы с моими, сжала почти до боли. Запоздало я догадалась — эмоции Лилит казались мне слабыми и тусклыми отнюдь не из-за того, что Властительница сохраняла спокойствие. Принцесса-Из-За-Реки устала намного сильнее меня.
Я кивнула на кресло — молчаливо предложила ей сесть обратно. Лилит покачала головой.
Рикардо осматривал Джархана. Я получала удовольствие, даже просто наблюдая со стороны. Лицо иерофанта было сосредоточенным и строгим, но никак у учителя, готового наказать тебя за ошибку, скорее как у друга, беспокоящегося о твоём благополучии. Его пальцы то тут, то там касались бессознательного тела, иногда чуть заметно мерцали светом.
Неприятным или режуще — ярким этот свет не казался. В отличие от друидики, всегда откликавшейся во мне опаской, магия Рикардо ощущение угрозы не вызывала.
Возможно, лишь потому, что это был Рикардо.
С другой стороны, чары Лилит, если так подумать, я воспринимала с тем же опасением, что и колдовство Талории. Моё отношение к Властительнице ничего не меняло.
Возможно, дело было в чём-то другом. Я не знала в чём.
— Это яд, — наконец, закончил Рикардо и обернулся к нам. Его глаза сверкали странным блеском, — магический. Я не сталкивался с таким раньше…
Окончание фразы повисло в воздухе, будто в ожидании продолжения. Лилит вдохнула коротко и резко, спросила непривычно жёстко:
— Вы можете что-то сделать?
Рикардо ответил поспешно:
— Да.
Я вмешалась, сделав свой голос насколько мягким, насколько только у меня вышло:
— Но?..
— Но ему будет больно и выглядеть это будет неприглядно.
Лилит, наконец, села, тяжело опершись на мою руку.
— Я должна спросить, насколько это опасно, но будем честны: мой муж умирает. Талорию мы, похоже, не дождёмся. Делайте, что считаете нужным. Я вам верю.
— Я это ценю, Властительница, — ответил Рикардо без улыбки. Не нужно было обладать исключительной проницательностью для понимания: улыбки сейчас не к месту.
Повернувшись спиной, иерофант замер ещё на десяток секунд. Затем сказал осторожно:
— Властелина будет нужно подержать.
Обращение Лилит ударило по моим нервам, словно хворостина по чувствительной коже: сейчас, вымотанная и напряжённая, я не ощущала это ни бодрящим, ни будоражащим. Сейчас я едва удержалась от обращения и удара.
От резкого рыка я удержаться не смогла.
В чувства Рикардо — насыщенный фруктовый чай, испорченный горькой полынью, затесалась острая нотка испуга.
Что же, к непосредственности нашей Властительницы определённо нужно было привыкнуть.
Мне хотелось верить, что дело было только в Лилит.
Медведица подошла к постели и улеглась Джархану на ноги. Отбиваться ими у него теперь явно не выйдет.
Я примерялась к тому, чтобы держать мальчишке руки. Рикардо встал у самой головы, чтобы мне было удобно.