Цена веры

Глава 7

Разумеется, до окончания дня было ещё далеко. Солнце уже ушло за горизонт, но в Городе Слёз это значило не слишком-то много.

Как и многие мои сородичи, я могла поспать несколько часов и чувствовать себя хорошо. Физически. Ключевое слово — физические. Последние несколько лет я начала понимать отца, скрывавшегося в своих покоях вскоре после заката и не выходящего наружу почти до самого рассвета.

Это не потребность поспать. Это потребность отдохнуть. Посидеть в одиночестве или же с самыми близкими. Без суеты, раз тяжёлых разговоров, без неприятных обязанностей.

Сейчас мне остро хотелось того же. Навестить эрлийзов, проверявших на яды еду, напитки и свечи, потребовать от стражи детального отчёта о контактах Властелина в последние часы и уползти в свои комнаты обдумывать всё это в тишине и покое.

К сожалению, такой роскоши мне позволили.

К счастью, не позволил мне её Рикардо.

Я успела услышать краткий отчёт — ядов пока нигде не нашли, прежде чем в конце коридора возникло светлое пятно. Я прищурилась, на миг не поверив своим глазам.

Сквозь темноту, едва-едва разгоняемую лунным светом, ко мне и в самом деле шёл Рикардо.

Стражник, сопровождавший иерофанта, оказался либо недостаточно сообразительным, чтобы вспомнить о плохом человеческом зрении, либо слишком грубым, чтобы об этом позаботиться. Рикардо шагал осторожно, подчеркнуло невозмутимо, но нет-да-нет, а выставляя вперёд руки. В светлой части коридора — вдоль ряда крупных окон, он шёл почти нормально. А вот в тёмной двигался за стражником едва ли не на ощупь.

Прежде чем жрец успел поздороваться, я обратилась к эрлийзу:

— Ты, должно быть, забыл, что люди не видят в темноте?

По расширившимся зрачкам и слегка растерянному лицу я поняла, что угадала. Это даже не злой умысел. Это обычная глупость.

Смутно вспомнилось: по пути к крылу светлых нужно было подняться по узкой, хорошо хоть не винтовой лестнице. Окон на лестнице не было.

Я посмотрела на стражника недружелюбно.

— Прошу прощения, — извинился он искренне, но передо мной, а не перед иерофантом, едва не свернувшим шею во мраке дворца.

Я отослала идиота прочь. Вопрос, почему Рикардо вообще разгуливает здесь, а не расслабляется в купальнях, я решила задать самому жрецу.

Но прежде спросила другое:

— Почему шёл в темноте?

— У стражника не было светильника. Ещё до этого я обратил внимание, что на стенах у вас ни факелов, ни креплений под свечи.

Я почуяла подвох в гладких словах иерофанта.

— Они есть, хотя стражнику и пришлось бы за ними сходить, — начала я рассуждать вслух. Объяснение напрашивалось само собой, — но ты и так едва уболтал его на свою авантюру, в чём бы она ни заключалась. Ты не мог дать ему времени задуматься или обсудить с кем-то твоё путешествие. Поэтому решил, что лучше свернёшь себе шею на узкой лестнице, чем упустишь инициативу.

Рикардо улыбнулся: мягко, непосредственно, в чём-то очень по-юношески. На лице взрослого мужчины это выражение выглядело немного странно. И очаровательно, и обезоруживающе, и раздражающе разом.

— Кроме того, мне не хотелось терять времени. Я тревожусь о вашем Властелине и о той угрозе, что представляет эта ситуация для моих людей.

— Я как раз собиралась его проведать, — соврала я, быстро меняя планы.

Лилит не сообщала ни об ухудшении, ни об улучшении ситуации. Я хотела доверять ей, но опыта у Принцессы-Из-За-Реки всё-таки было недостаточно. Разумным было слегка на неё надавить.

— Правильно ли я понимаю, что должен составить тебе компанию? — спросил иерофант.

— Нет, неправильно, — огорошила я его. Рикардо хлопнул глазами, сжал губы чуть плотнее. Я ожидала, что от него запахнет сладкой враждебностью, или вяжущим огорчением, но улавливала лишь слабое недоумение, — ты не должен следовать за мной. Можешь. Не более.

Я устала от витиеватой вежливости. Я хотела, чтобы мир стал чуть более конкретным.

— Ты позволишь мне пойти с тобой? — спросил Рикардо другим тоном. Более вкрадчивым и более серьёзным. Мне остро захотелось шагнуть вперёд, но я осталась на месте, сохраняя приличествующую случаю дистанцию.

— Буду рада твоей помощи, — ответила я искренне, — только свет зажги.

— Он тебе неприятен.

— Я переживу, главное, чтобы ты не сломал ногу на крутой лестнице.

— Здесь не настолько темно, чтобы я был не способен идти за тобой, — продолжал спорить Рикардо, проявляя подозрительную заботу о моём комфорте.

Я задумалась, перебирая в голове все возможные причины подобной настойчивости. Светлая магия тяжело даётся ему в нашем городе? Он не хочет злить других эрлийзов? Боится магического эффекта, о котором я не знаю? Что ещё это может быть?

Я поморщилась, с сожалением констатируя, что слишком устала. День был долгим. Тратить остатки сил на подобные размышления мне не хотелось.

Я всё-таки шагнула вперёд и взяла иерофанта за руку. Переплела наши пальцы, сплетая их в замок.

Кожа Рикардо была теплее моей. Теплее и мягче.

— Хорошо, тогда я поведу тебя.

— Догадываешься, о чём это мне напомнило? — спросил он негромко. Не шёпотом — шёпот привлекает внимания куда больше, чем ровный диалог. Просто негромко.

Мне вспомнился последний наш с Рикардо спокойный вечер. Вспомнилось, как я вела его по чердаку, заваленному хламом. И то, что было дальше, тоже вспомнилось.

— Полагаю, что да, — ответила я ему в тон.

Захотелось предложить иерофанту завершить вечер в моей комнате. Не сейчас, конечно же — после того, как выйдем от Джархана. Или сходить в купальни, в те их части, что стояли закрытыми для Властелина и Властительницы. Лилит не станет возражать.

С огромным трудом я запретила себе мечтать. Я напомнила себе, что не хотела торопить события.

А тороплюсь ли я, если Рикардо первым начал высказывать странные намёки? Возможно, убеждения жреца изменились за прошедшие годы.

А, возможно, и нет. Возможно, он просто не понял, о чём я могу подумать. Нет, навряд ли Рикардо такой дурак…

Либо часть моих переживаний проявилась в языке моего тела, либо люди внезапно начали чувствовать вкусы эмоций. Пальца Рикардо чуть сильнее сжали мои, и я не знала, чем ещё объяснить этот жест.

Обернувшись к иерофанту, я поймала его лёгкую улыбку. Не такую нежную, как улыбался он двенадцать лет назад, но куда более тёплую, чем все прошлые.

Во имя Бездны, я ощутила, как темнеют мои щёки.