Цена веры

Вторгаться в чужое пространство — привилегия сильного. По обыкновению, я чувствовала себя комфортнее, стоя к заклинателям как можно ближе — так мне проще было добраться до них в случае нападения. Магам нужна дистанция.

Но подойти к Уянгу ближе, чем сейчас, я не могла. Чутьём, воспитанным с детства, мы обе ощущали черту, за которую не следовало заступать.

Разумеется, если в планах не было драки.

Драться с Уянгу я не хотела.

— Рассуждениями о свете, выжигающем Тьму.

Сестра хихикнула, на мгновение вернув меня в детство.

— Иногда Номин слушает весьма избирательно. Откровенно говоря, меня больше раздражают друиды.

— Почему?

— Разве время сейчас для пустых разговоров? — пристыдила меня Уянгу. Я не стала сдерживать досады. Сестра взяла на себя труд не выдать того, что заметила мои эмоции. — Я зашла почитать про проклятия. Ты тоже. Может быть, нам не стоит заниматься этим вместе? Я пошлю за тобой, когда что-нибудь найду.

— А, может, наоборот, стоит? — улыбнулась я одними губами. — Мы можем поработать в моей комнате. Я распоряжусь о позднем ужине. Проведём время, как делали это в детстве?

Уянгу вернула мне мою улыбку — в меру широкую, странно выглядящую на фоне холодных, слегка прищуренных глаз.

— Мне нравится идея провести вместе немного времени, но работать я привыкла одна. Даже учеников рядом не терплю.

Я устало потёрла переносицу и села за стол рядом с сестрой. Не напротив. Положение напротив располагало к конфликту.

Я слишком устала от этой игры.

И от этого дня, если честно, тоже.

— Хорошо, будь по-твоему. Скажи мне сразу: какова вообще вероятность, что это проклятие?

— Небольшая, — успокоила меня Уянгу, — симптомы странные. Проклятия, наложенные на магов, всегда вначале разрушают тёмную душу.

— Не ты ли говорила, что с его душой что-то не так?

— Не в том смысле. Я ощущаю её неправильно, но она в порядке. Будь это проклятие, и она первой начала бы биться в агонии. Это не произошло.

Помолчав немного — по лицу Уянгу всегда было видно, планирует ли она сказать что-то ещё — сестра добавила задумчиво:

— Если бы вы привели его в чувство и попросили использовать магию…

— Привести его в чувство не выходит, — отрезала я.

Уянгу пожала плечами и кивнула на журнал перед собой.

— Отец интересовался проклятиями. У него была парочка интересных разработок. Я поищу в его записях.

Откровенно говоря, отдавать сестре опыт и знания отца мне не хотелось.

По возвращении в Город Слёз я лично закрыла отцовские комнаты, лишь Кадану позволив забрать некоторые вещи. Это было его право, как кровного сына Сохора. Уянгу наш отец был никем.

А теперь выяснилось, что в его заклинательные покои сестра ходила как к себе домой.

Отразились ли мои размышления на лице или были очевидны и без этого, но Уянгу вздохнула и сказала примирительно.

— Я не приходила сюда с момента смерти Сохора. Не потому, что ты запретила: мне ничего здесь не нужно. Те исследования, что интересовали меня, я переписала ещё при жизни Сохора.

— Да вы были близки, — хмыкнула я. В заклинательные покои отец не приглашал даже Оюун. Время от времени это становилось причиной скандалов. Не то чтобы кабинет и лаборатория Сохора были интересны моей приёмной матери. Её неимоверно злил сам факт.

— По-своему, — согласилась Уянгу, — я сама подобрала ключ от защитных чар. Когда Сохор поймал меня, то сказал: «заслужила».

Теперь хихикнула я. Совершенно непохоже на моего отца.

— Тебе стоило быть его кровной дочерью.

Уянгу покачала головой.

— Кровь ничего не значит. Мы смотрели на мир одинаково, как и любые маги. Это объединяет сильнее.

Я выгнула бровь и жестом предложила сестре продолжить. Она улыбнулась тонко и хитро, как часто улыбалась в детстве. С едва заметным оттенком превосходства.

Я не возражала. В таком настроении Уянгу общалась со мной охотнее.

— Две души, но одно тело — вот что мы с тобой такое. Тёмная душа наблюдает, влияя на человеческую часть через ощущения и эмоции. Когда ты перекидываешься — вы меняетесь местами и уже ты своими чувствами и мыслями начинаешь шептать тёмной душе о своих желаниях. Это эффективно… по-своему, но вы никогда не принимаете друг друга по-настоящему. Не заботитесь и не любите, ставите границы, боретесь… Именно поэтому в магии ты бездарность, пусть силы в твоей крови хоть отбавляй.

— Магия исходит из тёмной души, — озвучила я известное с детства, но вовсе не обязательно, что верное. Уянгу любила учить. Сестра явно хотела продолжить, а от меня требовалось ей только не мешать. Может, всё-таки скажет что-то полезное.

— Не просто исходит, Сарано: именно тёмная душа и творит магию. Всё, что есть в человеческой — лишь смешные отголоски, лишь бессвязный детский лепет и расширенное восприятие. Тёмные души способны плести чары, равные колдовству демонов Бездны. Не сразу, конечно. В начале возможности тёмной души так же примитивны, как и её желания: агрессия, боль, страх. Этого хватает поначалу. Многие на этом и останавливаются, — скользнуло в голосе Уянгу откровенное пренебрежение, — но можно добиться большего. Тёмную душу можно научить, с ней можно сблизиться, разделить амбиции, объединить желания. В таком симбиозе тот, кто чувствует нити магии как собственное тело, будет плести сложнейшие чары, а ты помогать ему, как плотская оболочка. Постепенно вы станете едины. Не человек и не демон, но эйрлиз, больше не отвергающий части себя. Воля и хитрость, столь ярко проявленные в людях, но подкреплённые силой и жаждой Бездны.

Я задумалась, укладывая слова сестры в голове. Пожалуй, на моё восприятие отца они накладывались с пугающей точностью. На восприятие самой Уянгу куда меньше.

Впрочем, ложь обязана быть убедительной. Ложь обязана быть убедительнее правды.

— Не звучит как что-то, что позволило бы отцу быть более снисходительным к воровке, проникшей в его покои.

Сестра фыркнула и демонстративно вернулась к свиткам. Мне показалось, что добивалась она чего-то иного. Жаль, что я пока не понимала чего.

Я поднялась из-за стола и расправила складки платья.

— В любом случае спасибо за лекцию. Читай про проклятия. Доложишь лично.

Уянгу кивнула, как показалось мне, слегка огорчённая. Ожидала, что я задам больше вопросов?

Я и задала бы, но не в текущих обстоятельствах.

Дверь за собой я прикрыла тихо. Кипящее в крови раздражение упрятала поглубже.