Страница 18 из 108
Я могу его ударить, а он не станет сопротивляться.
Сильный приказывает. Слабый подчиняется. Сильный распоряжается, а слабый терпит до тех пор, пока не скопит силы для бунта.
Если я ударю его, Номин не скажет ни слова.
Это было частью традиций, за которые он держался.
И эта часть мне нравилась.
— Анкарис неплохо поработал. Точно не осталось неприятных ощущений? — поинтересовалась я с тщательно выверенной долей отстранённой заботы.
— Нет, — выдохнул маг невнятно и шелестяще, будто старался поменьше шевелить губами.
— Хорошо, — улыбнулась я холодно и убрала руку от его лица, — спасибо за беседу. Я попрошу тебя провести в своих комнатах ещё некоторое время. Можешь принимать гостей кроме Уянгу. Еду и воду тебе будут приносить. Книги, записи и магические вещи — нет. Если тебе понадобится что-то необычное, то стража прежде спросит разрешения у меня.
— Я понял, — продолжал он смотреть на меня, словно зачарованный.
Я развернулась на пятках, прерывая визуальный контакт. Номин поднялся на ноги за моей спиной. Я направилась к двери. Он пошёл следом. Я положила ладонь на дверную ручку, и Номин бросил мне вслед тревожно:
— Если бы Уянгу хотела смерти твоего Властелина — он был бы мёртв.
— Нашего Властелина, — поправила я его.
— Нашего, — согласился маг таким тоном, будто спорил со мной и тут же добавил торопливо, — спасибо, что я хотя бы не в темнице.
Я пожала плечами к нему не оборачиваясь:
— Я тебе не враг.
«А вот про Кадана подумай на досуге,» — не сказала я вслух, но понадеялась, что эта мысль придёт Номину в голову и без меня.
Влияние Кадана стоило контролировать. Брат начал меня напрягать. Но сейчас актуальнее было другое.
Я не стала беспокоить Лилит лично — похоже, что в моём присутствии принцесса ощущала себя скованно и неловко. Я послала слугу с вопросом о состоянии Властелина. Короткое «без изменений» отозвалось во мне глухим раздражением.
Через несколько недель Джархан должен был снова отправиться За-Реку. Стараниям Найли правители вечно воюющего с нами союза увидели в нём человека, с которым можно вести переговоры всерьёз. Королева Отлеска — государства, чей принц организовал резню на семейном празднике Лилит, согласилась на встречу.
Не могло быть и речи о том, чтобы заменить Властелина сейчас.
Да и Лилит его любит.
Спустя некоторое время я, наконец, уговорила себя направиться к бывшим заклинательным покоям отца.
Когда-то в прошлом Сохор был хорошим магом. Увлечённым и удивительно вдумчивым, по-особенному страстным.
Многим эрлийзам легко давались азы колдовства. Это было у нас в крови и, как говорили одарённые, достаточно было крови не мешать. Простые, но эффективные боевые и скрывающие заклинания осваивались без учителей и скучных занятий. Не у всех возникало желание продвигаться дальше этих азов.
У Сохора желание было. В годы, предшествующие моему рождению, основным занятием отца были исследования и эксперименты, изучение магии и систематизация результатов.
Шептались, что настоящей причиной, почему первым после свержения демонов Властелином стал Цаагал, были отнюдь не лидерские его таланты. Просто ни отец, ни Талория не подумали об этом, вернувшись к более увлекательным для себя занятиям.
Талории, как выяснилось позднее, власть была не нужна. А вот Сохор впоследствии пожалел о неверно расставленных приоритетах. Чем больше времени тратил он на интриги и борьбу за власть, тем меньше оставалось его для магии.
Говорили, что последние годы в заклинательные покои Сохор заходил исключительно для того, чтобы отдохнуть в тишине и покое. Залогом покоя являлись окружающие комнату защитные чары, чьи принципы работы находились далеко за гранью моего понимания.
Долговременным чарам нужен был якорь, но тёмная магия разрушала обычные материалы: камень, металл, дерево. Тёмные маги не создавали сложных артефактов: зачем, если в самом лучшем случае через месяц всё рассыплется пыль?
Чары Сохора защищали его покои уже больше полугода после исчезновения. Ни один материал не мог продержаться так долго.
Я подозревала, что отец нашёл способ привязать заклинания к самому дворцу — камень, вытащенный демонами из Бездны, тёмная магия не разрушала. Но и заклинания к нему не липли. Никому прежде подобный фокус не удавался.
Но отец каким-то образом сотворил невозможное. По недосмотру или шутки ради, ключом от них Сохор сделал собственную кровь. Меня, как его родную дочь, чары пропускали.
Уянгу, сидящая за столом Сохора, даже не обернулась на моё появление, будто оно было для нее ожидаемым. Я же с трудом скрыла удивление. Сестры здесь быть было не должно.
В любом случае, ничего иного, кроме как подойти и поговорить с ней, мне не оставалось.
Первая комната была скромной гостиной — несколько соф у стен, круглый стол в центре. Левее и правее располагались лаборатория и кабинет, где хранил отец свои записи. Оттуда, судя по всему, позаимствовала Уянгу журналы, что лежали перед ней.
— Зачем явилась? — безучастно спросила сестра, так ко мне и не обернувшись.
— Хотела почитать записи отца, — ответила я честно.
Уянгу кинула на меня косой взгляд, совершенно не поверив.
— Ты всё равно ничего не поймёшь.
Я пожала плечами:
— Попытаюсь.
Что ещё мне остаётся?
В некотором роде проклятия были особым направлением магии. Заклинания, чьим якорем назначалось живое существо. Заметить и развеять их можно было в момент сотворения и короткий промежуток времени после. Затем проклятие срасталось с душой.
— Могла бы спросить меня, — сказала Уянгу.
— Могла бы, — согласилась я, — а быть уверенной в честности твоего ответа?
— Не помню, чтобы мы ссорились.
Я приподняла уголки губ — вежливо дала понять, что заметила уловку сестры. Лгать и умалчивать можно было не только из-за того, что вы находитесь в ссоре.
Причин могло быть намного больше.
— Я тоже не помню, чтобы наши с тобой отношения что-то омрачало. Но мы так мало общаемся в последнее время. Я ничего не знаю о твоих стремлений. Ещё немного и я совсем перестану тебя понимать. Особенно в свете того, о чём болтает твой ученик.
Теперь Уянгу посмотрела на меня с интересом.
— И чем же тебя удивил Номин?
Я подошла ближе, стала вплотную к столу. Оперлась о него бедром, оказавшись в паре метров от сестры.