Цена веры

Глава 5

Лилит

Пара тонких косичек в густой гриве белоснежных волос приковывали моё внимание.

Уянгу стояла над постелью Джархана, вертела в руках металлические пластинки разного размера и формы. Её серая рубаха без украшений или вышивки напоминала ночнушку. Волосы не были собраны, если не считать причёской несколько переплетённых яркими нитями косичек.

Мелкая дрожь, сотрясающая тело Джархана, грозила вот-вот перейти в сильные судороги. Я потребовала нетерпеливо:

— Что с ним? Можешь сказать хоть что-нибудь?

Уянгу повернула голову и кинула на меня недовольный, слегка насмешливый взгляд. Я ощутила, как увлажняются глаза, как ноет поясница и тянет внизу живота.

А ещё как внутри расцветает ярость.

Странно, но после инициации эта земля словно бы влиять на меня начала. Я чаще, чем прежде злилась, я быстрее выходила из себя. Вначале я думала, что всё это из-за скорых родов, но постепенно начала замечать закономерности. Когда я шла на поводу у своего раздражения, друидика давалась мне проще. Когда сохраняла спокойствие и умиротворение — сложнее.

Талория обещала, что когда-нибудь эта земля станет для меня родной, но я не думала, что для этого мне придётся измениться так сильно.

Пока я сопротивлялась и по-прежнему чувствовала себя немного чужой. Уже не незваной гостьей, но ещё и не полноправной хозяйкой.

Относительно своего положения «Властительницы» я, если подумать, ощущала себя так же.

Уянгу молчала, и мне пришлось повторить вопрос:

— Что с Властелином?

— Прошу прощения, но определить этого я не могу. Следов тёмных заклинаний нет. Это может быть проклятие или это может быть яд.

— Ты уверена? — спросила я отчаянно, до последнего цепляясь за надежду на очевидное решение. — Мы лечим его тело, и это помогает, но затем Джархан снова начинает умирать. Будь в его крови яд, и наши старания помогли бы.

— Если он не получает него снова, — задумчиво улыбнулась Уянгу.

Живот неприятно потянуло. Я чувствовала себя непривычно уставшей.

Беременность и переживания, наложившиеся друг на друга, вымотали меня до крайней степени.

И, что самое неприятное, ничего ещё не закончилось.

Я кинула взгляд на скривившееся лицо Джархана. Ему было больно. Я сделала всё, что могла, но решительно лучше ему не стало.

Переступив с ноги на ногу, я и сама поморщилась болезненно. Поясница ныла, а живот тянуло. Я ощущала себя неловкой и грузной. Порядком забытое ощущение из тех далёких времён, когда мамы пыталась научить меня носить каблуки и платья. Хотя, пожалуй, всё ещё не настолько яркое.

Весна, напряжённо лежащая у моих ног, подняла голову. Моргнула, уставилась своими жёлтыми, слегка растерянными глазами.

Уянгу посмотрела на нас мрачно и стёрла с лица свою мерзкую улыбку.

— Кроме того, Властительница, это может быть проклятие.

— Допустим. Что ты можешь сделать? — спросила я, прежде чем жестом указать магичке отойти от постели. Уянгу подчинилась, а я заняла её место. Взяла Джархана за руку. Вдохнула те крохи силы, что ещё оставались в округе. Сформировала из них несложное лечебное заклинание.

Дрожь Джархана утихла. Я знала, что это ненадолго.

— Боюсь, что ничего, — вежливо ответила Уянгу.

Я обернулась к ней, ощущая, как в груди разгорается бешенство.

Рычаще заворчала Весна — полукровка собаки и волка, приехавшая со мной из Блуокса. Поднялась на ноги, но тут же легла обратно, наткнувшись на мой безмолвный приказ. После инициации мне всё чаще казалось, что волчица читает мои мысли.

Уянгу выгнула бровь, хмыкнула и пояснила таким тоном, будто я приказала ей объяснить трёхлетке принципы движения небесных тел.

— Я не умею лечить тело, Властительница. Обычно я могу повлиять на тёмную душу, но сейчас — нет.

Прежде чем я успела спросить почему, дверь в комнату приоткрылась. Внутрь бесшумно проскользнула Сарано. Окинула обстановку холодным взглядом, направилась ко мне ровным шагом. От присутствия советницы я почувствовала себя спокойнее.

Поза Уянгу не изменилось, а вот глаза стали сосредоточеннее и холоднее. Я отвернулась, возвращая своё внимание супругу.

— Она не хочет даже пытаться помочь, — пожаловалась я Сарано.

Теперь Уянгу начала оправдываться. «Прошу прощения» и прочая шелуха, какой легко и безразлично осыпала меня магичка, исчезли из её речи. Предложения стали короче, но звучать стали иначе.

Не с уважением — в некотором роде, Уянгу проявляла уважение и ко мне. С признанием.

Я тяжело вздохнула, поглаживая ладонь Джархана. Я сделала всё, что могла. Другие друиды проявили всё возможное старание, но и их усилий оказалось недостаточно. Мы могли только надеяться, что Джархан дождётся возвращения старшей друидессы.

Я попыталась подавить поднявшийся ужас. С учётом частоты приступов шансы на это были небольшими.

Я не должна была паниковать. Это вредно для ребёнка, это вредно для власти. Я хотела быть достойной правительницей. Хотела справляться с тем, чтобы держать себя в руках.

Или уж сразу на ручки. На ручки тоже сойдёт.

Слёзы, не глядя на все мои усилия, покатились вниз по щекам и подбородку. Я всхлипнула судорожно, окончательно себя выдавая.

Сарано выпроводила Уянгу, узнав от неё немногим больше, чем магичка сказала мне. Разве что про «тёмную душу» добавила, пояснила, что болезнь задевает и её тоже.

Я попыталась собраться, не позориться хотя бы перед советницей.

Хотя чего уж тут.

Сарано кинула короткий взгляд на Джархана, но мне ничего не удалось в нём прочитать. Села на постель спиной к Властелину и лицом ко мне. Прежде чем я успела стереть со щёк слезы, Сарано притянула меня к своему плечу.

Жест не казался ни заботливым, ни душевным. Я хихикнула слегка истерично, осознав его подоплёку.

Сарано считала, что обязана поддержать меня. Считала меня слишком слабой, чтобы справиться без глупых человеческих жестов.

Я дёрнулась назад, но советница удержала меня силой.

И я всё-таки расплакалась.

Друидессы — тройка девушек, которых оставила со мной Талория — стояли в стороне, отчаянно делали вид, что ничего не замечают. Не выходили из комнаты — их помощь могла понадобиться Джархану в любой момент. Просто не привлекали к себе внимания.