Цена веры

Оборотни излучали недовольство. Оставшись в зале без Алтана и чёткого приказа, они явно раздумывали над тем, чтобы придумать его себе самостоятельно. Я поймала взгляд Арвая — старшей после Алтана двоедушицы. Коротким кивком я указала ей на светлых и рукой повела немного правее — попросила сдвинуть церковную делегацию ближе к стеклянной стене. Она кивнула.

Агрессивная настороженность сородичей и двоедушцев и шла ни в какое сравнение с почти боевой организацией светлой делегации. Охрана гостей Из-За-Реки построилась, убрав уязвимых подопечных в центр строя. Девять человек, окружённые десятками эрлийзов, стояли так, будто позировали для героического гобелена. Их руки лежали на оружии, но пока, хвала Бездне, не выхватывали его из ножен. Единственными, кто выглядел истинно растерянными, оказалась двойка жрецов из сопровождения Рикардо. Их обескураженно-обиженные лица, выглядывающие из-за спин готовых к бою союзников, были почти комичны.

Рикардо в защищённом кругу не было. Я почти улыбнулась, наблюдая за тем, как упрямо движется он через зал в сопровождении помощника и двух раздражённых его самодеятельностью телохранителей.

Мой взгляд наткнулся на откровенную улыбку помощника Рикардо. Юноша заметил моё внимание и стёр компрометирующее выражение слишком быстро, чтобы я успела разобраться в его оттенке. Всего мгновение и лицо молодого жреца приняло подобающий ситуации огорчённо-тревожной вид.

Тревогой — сладковатой, смолистой хвоей от рикардового помощника пахло. Полынью тоже. Совсем немного — кисловатым страхом.

Огорчением — нет.

Злорадство, как и другие положительные эмоции, вкуса не имело. Какая жалость.

Насыщенный запах черноплодной рябины расходился от Рикардо.

Я знала, что его я тоже обязана подозревать. Я не была способна. Пожалуй, в то, что Джархан отравил себя сам ради того, чтобы не ехать на новый раунд переговоров, я поверила бы охотнее.

— Я целитель, я могу помочь, — повторил Рикардо настойчиво, подходя ко мне ближе, чем стоило. Два нешироких шага — дистанция для дружеского разговора. Не для напряжённой беседы, которую вели мы сейчас.

Я отступила. Позволить иерофанту скомпрометировать меня чересчур близкими с ним отношениями я не могла.

— У нас есть целители, — ответила я спокойно, — они сообщат, если ваша помощь потребуется.

Маг — Номин, поднялся с пола. Ученик Уянгу выглядел лет на двадцать, но было ему, кажется, немного меньше. Острое лицо обладало определённой притягательностью для тех, кого не пугала высокая доля крови демонов. Меньше чем у меня, но всё равно высокая. Пара косичек были заплетены у висков, но большая часть волос была свободна.

Такую причёску носила Уянгу. Многие из её учеников стремились подражать ей во всём.

Номин был на голову выше меня и сложен удивительно плотного. Мне бросились в глаза его руки — чистые, но короткие пальцы раздражённо комкали ткань тёмного одеяния. Недовольство грубостью Алтана, безо всякой деликатности отшвырнувшего Номина в сторону, читалось на серокожем лице.

Сестра, если так подумать, окружала себя исключительно явными потомками демонов. Люди — а человеком Уянгу считала в том числе и Джархана — её раздражали.

Ученики брали с неё пример и в этом.

— Вы явно замешаны, — бросил Номин обвинение в лицо иерофанту.

Тот вздохнул устало, ничуть не удивлённый. Я понимала его. Пожалуй, одного только Батура можно было бы назвать ещё более очевидным убийцей.

Я нашла глазами цаагалового сына. Охрана Батура стояла рядом с ним, готовая драться. Сам он демонстрировал миру огорчение, настороженность и тревогу, но лишь в тех количествах, какие я могла назвать очевидными.

Я не на секунду не усомнилась в том, что это талантливая игра.

Батур поймал мой взгляд, и в его глазах я увидела: он и сам понимал, что обмануть меня у него не вышло. Уголки губ цаагалового сына едва заметно дёрнулись вверх.

Мы много общались в прошлом. Я хорошо его знала, и только это знание позволило мне предполагалось смысл промелькнувшей усмешки:

«Я лгу. Но ты понятия не имеешь о чём».

— Я приехал сюда гостем, — примирительно, но твёрдо сказал Рикардо. Взгляды всех в этом зале были прикованы к нему, — приехал, полагаясь на ваше доброе расположение. Разве похож я на самоубийцу?

— Я не сказал, что ты сделал это намеренно, — фыркнул Номин, стряхивая с рук невидимые пылинки, — но со своими светлыми богами вы разрушаете наш мир уже тем, что существуете. Солнце выжигает краску с ткани, а ваши светлые боги…

С лиц других потомков демонов я читала тревожное: они не считают, что Номин несёт чушь.

— Хватит, — рявкнул Кадан, подходя ближе.

Ученик Уянгу смерил его недовольным взглядом.

— Ты потакаешь выродкам, Кадан. Ты унижаешь свою кровь, — зазвенели в голосе Номина возмущение и яд.

Я знала, что случится дальше. Нельзя было оскорбить Кадана и не столкнуться с последствиями. Не имело ни малейшего смысла на пути этих последствий становиться.

Я замерла неподвижно и позволила себе получить удовольствие.

Тонкая полоска тьмы, материализованная Каданом, подобно кнуту хлестнула ученика Уянгу, но обвила лишь мерцающую чернёным серебром сферу. То, насколько быстро сотворил Номин свою защиту, не могло не вызвать восхищения.

Номин улыбнулся с тихим превосходством человека, прекрасно знающего, что он талантлив. Когда о защитную сферу разбились ещё два заклинания, усмешка стала откровеннее.

Затем Кадан фыркнул, сверкнул на миг небесной синевой и сам шагнул вперёд, ударяясь о защитное заклинание скрещёнными предплечьями.

Я знала эту магию. Не умела использовать, но принципы помнила. Чары были болезненными, и, если сил у противника окажется больше, то на некоторое время Кадан потеряет способность использовать тьму.

Номин, как показалось мне, успел удивиться, прежде чем защитное заклинание, прикрывавшее его мгновение назад, отчаянно заискрилось. Чары схлестнулись, проверяя друг друга на прочность.

Затем сфера лопнула.

Хруст носа, в который врезался кулак Кадана, был слышен более чем отчётливо.

— В темницу, — скомандовал брат страже, без труда заглушая скулёж побитого мага.

Тот мог, наверняка мог ответить чем-нибудь по-настоящему убойным, но тогда и его самого жалеть бы не стали. Ни одно из заклинаний, что использовал Кадан, не было смертельным. Не в интересах Номина было эскалировать конфликт.