Цена веры

— Нельзя убивать и самому не стать мишенью, — упорствовала я, — это даже не трагедия. Это досадный провал. Почему ты готов рисковать жизнью ради чужого провала?

— Потому что я должен был быть там! — зазвенела в голосе брата едва сдерживаемая ярость.

Я, наконец, поняла, и от этого понимания мне стало зябко.

— Он не посвящал тебя в свои планы, верно?

Кадан подтянул вторую ногу и молча уткнулся коленями в лоб.

— Ты не знал о похищении Лилит, — говорила я медленно, следя за реакцией— не знал о сделке с людьми Из-За-Реки. Сохор не взял тебя с собой в Блуокс. Ты ничем не мог ему помочь.

Забавно, что отчасти виновата в этом была я. Моё предательство задело отца сильнее, чем он пытался показывать. Не случись его, и Кадану Сохор верил бы больше.

Скрытность отца — комплимент, доказательство, что он расценивал брата угрозой, предсказуемо не пришёлся Кадану по вкусу.

Хотелось шагнуть вперёд, подойти ближе и прикоснуться к его плечу, но я была уверена, что брат меня ударит.

— Ты ни в чём не виноват.

Я ожидала, что он сорвётся и обругает меня, но в ответ донеслось глухое, ужасно неразборчивое.

— Шла бы ты отсюда.

Тишина больше не была липкой, не была сладкой. Кислый абрикос и дым костра, солоноватое отвращение, словно пыль оседающее на губах.

Что оставалось мне, кроме как согласиться?

— Как пожелаешь.

Я успела повернуться спиной, но шагнуть вперёд — нет. Кадан окликнул меня торопливо и нервно, будто испугался, что я действительно уйду.

— Стой. Ты не сказала, что собираешься делать со мной дальше.

Стоя вполоборота, я, как могла, держала в себе жалость. Только её брату и не хватало.

— Джархан уезжает через неделю. Это время ты проведёшь здесь. Сам понимаешь, риск неуместен.

— Понимаю. А потом? — спросил Кадан, глядя в сторону.

«Никаких обещаний», — приказала я себе.

— Посмотрим. Мне действительно хотелось бы вернуть тебя к делам, но…

«Но» повисло в воздухе очевидным упрёком.

Брат кивнул, как будто не поверил.

— Я скажу стражникам, что следить за тобой столь пристально больше не нужно. Ты не самоубийца. Они будут оставаться по ту сторону двери и не беспокоить тебя без нужды. Попробуй привести мысли в порядок.

— Хочешь, чтобы всю неделю я сидел здесь один и разговаривал со стенами? — хмыкнул он.

Я поморщилась и ответила раздражённо.

— Недели недостаточно для того, чтобы сойти с ума. Зови меня, если захочешь пообщаться. Я приду.

— Только тебя? — попытался Кадан сказать едко, но вышло скорее жалко.

— Есть ещё кто-то, кто станет к тебе спускаться? — не удержалась я от ответной шпильки.

Бывшие подчинённые — нет, слишком компрометирующее общение. Уянгу? Как показывал опыт, любить родственников сестра предпочитала на расстоянии. Друзья или женщина? Я знала, что у Кадана их нет.

— Уверен, ко мне с удовольствием заглянет Батур. Особенно если ты оставишь на виду ключи от решётки, — удивил меня брат.

— Восхищена твоим самообладанием и чувством юмора, — абсолютно искренне сказала я, — Батура тоже можешь звать. Хочешь чего-то ещё? Я распоряжусь.

Брат покачал головой и лёг на бок.

— Говори, если что-то будет нужно, — попросила я перед тем, как уйти.

Я закрыла камеру и вышла за дверь, не оборачиваясь лишний раз. Поменяла инструкции для стражников. Попыталась вспомнить вкусы Кадана, позаботиться о нём в мелочи. Не смогла и от этого стало отдельно гадко. Взбежала вверх по ступенькам, и быстрым шагам вышла на свежий воздух. На солнечный свет.

Я понятия не имела, что делать с братом. Очевидные вещи — не давить и не провоцировать, заботиться, но не создавать долгов не меняли главного: Кадан не просто любил отца, но и обижался, и считал, что он в чём-то перед ним виноват.

Чем тут поможешь? Можно ли здесь вообще помочь?

Хотелось посоветоваться с Рикардо, но эту мысль я выбросила из головы. Посвящать в переживания Кадана посторонних — брат этого не заслуживал. Я бы не хотела, чтобы чужого жреца посвящали в мои.

Похоже, лучшее, что я могла сделать — это не торопится. Возможно, если состояние Кадана станет стабильнее, то со своими демонами он справится сам.

Или договорится с ними, вернётся к старому лицемерию и ударит меня в спину, дождавшись подходящего момента.

Риск был неприятной, но неотвратимой платой за попытку.

Я вышла в разрушенную часть города, старательно огибая шум голосов. Пьяных людей видеть не хотелось. Трезвых тоже.

А с ними тем временем, нужно было что-то решать. Налаживать жизнь, где поселенцы сумеют уживаться с эрлийзами. Или скорее эрлийзы с ними.

Я гнала мысли, что могу не справиться. Должна.

От быстрой ходьбы под жарким летним солнцем на висках выступил пот. Я чувствовала, как капля стекает вниз по скуле, повисает на подбородке.

Пахло полынью и пылью.

Насыщенная полынь, тошнотворная и болезненная — дурные предчувствия. Разбавленная сладостью, словно мёдом в целебном настое — уязвлённая гордость. Смешанная с пылью и грязью — Город Слёз.

Ещё немного и это земля, полная крови, сладости и горечи, станет моей.

Здесь будут жить люди. Здесь будут жить эрлийзы. Здесь будут молиться далёким небесным богам и заниматься магией, что пока ещё может не обращаться к Бездне.

Я найду способ совместить это, раз уж не нахожу в себе сил уничтожить.

Спустя некоторое время я повернулась обратно к дворцу. Прошла через сад, приветствуя знакомых. Остановилась поговорить с людьми, кого видела хотя бы прежде. Нашла Властителей, всё-таки явившихся к народу.

Младенец на руках Лилит спал.

— Она очаровательна, — улыбалась подруга, показывая мне маленького, слегка нелепого человечка со светлыми, совершенно человеческими глазами.

— Да, — согласилась я, — как вы её назвали?

— Амгалан, — нежно ответила Лилит.

— Местное имя, — удивилась я.

— Да. Талория сказала, что оно связано с миром.

— Связано, — подтвердила я.

Талория разговаривала с Джарханом и Алтаном — обсуждала предстоящую дорогу. Я послушала их несколько минут, удивлённо отмечая, что старшая друидесса действительно решила отправиться в Блуокс. Что же, в её возрасте откладывать дальше уже некуда. Здесь обойдутся и без меня.

Бродя внешне бесцельно, я искала глазами Рикардо. Светлые были здесь — как минимум здесь был Анкарис с телохранителями, но иерофанта я так и не встретила.

В конце концов, помелькав то тут, то там, я, решила пойти к себе.