Темная кровь

Глава 21

Со мной, Одвалом и Амодеем, само собой, увязался Рикардо. Я слышала краем уха, что его давно уже хотели отправить в другое место, где нужен был жрец, но, пользуясь влиянием семьи, Рикардо пока отстаивал своё право оставаться рядом со мной. Приглядывать. Заботиться. Вот и сейчас сорвался, словно без его присмотра со мной обязательно случилось бы что-то ужасное.

Не то чтобы я не была рада — мне не хотелось расставаться со жрецом. Но и напряжение, в каком находился он последнее время, порядком меня раздражало. Словно зуд изнутри грудной клетки, который никак не удавалось унять.

Кроме того, с нами выдвинулась четвёрка обычных воинов. Двоих отобрал Амодей — из почтения к нему они изображали уважение ко мне. Я ощущала фальшь, но не видела в ней ни малейшей проблемы. Ещё двоих приставил к нам кто-то другой. Их враждебность была слабой, но неприкрытой.

Я злилась. Не за себя — за Рикардо, которому от этого было плохо.

Дорога была глухой, а потому мы не стали брать лошадей. Все припасы, необходимые для четырёх-пяти дней пути, пришлось тащить на себе. Меня пожалели и нагрузили меньше прочих, но совсем уж налегке идти не предложили.

Вечером нашёлся ещё один повод для раздражения: ночевать меня положили в палатке с братом.

— Надо же, они считают, что за мной больше не нужно присматривать ночью. Приятно, — хмыкнул брат.

— Нисколько, — кисло ответила я.

Мне оставалось только дёргать себя незаметно за тонкие прядки волос, отвлекаясь от раздражения лёгкой болью.

Мы двигались на Юг, вначале параллельно берегу Реки, а затем немного забрав на Запад.

Места были глухими, и я не понимала, что забыли здесь люди. Разве смысл войны не в том, чтобы добраться до городов, а затем убить там всех или забрать в рабство? Чего ради ставить лагеря и крепости на востоке, где за три дня пути можно было не встретить ни одного крупного поселения?

Зато мелкие встречались в избытке. Под вечер четвертого дня мы нашли очередное заброшенное местечко. Невысокий частокол, шесть домов, жмущихся друг к другу под его защитой. Ни дымка, ни звука. Само собой разумеется, что людей здесь уже не было.

Мы вышли к частоколу совершенно случайно — свернули в чащу, надеясь срезать дорогу. Протоптанная тропа делала крюк к Реке, закладывая лишние полдня дороги. Мы двигались уже четвёртые сутки. Впереди был ещё день, а, возможно, что и два пути. Тратить половину дневного перехода на обход не хотелось. Солдат по имени Хонсе, выполняющий работу следопыта, истово пообещал, что через лес мы дойдём быстрее.

Когда из глухой чащи мы вывалились ко всё ещё крепкому частоколу, следопыт озадаченно уткнулся в карту.

— Здесь не отмечено поселение.

— Оно мёртвое, — озвучила я очевидное, — зачем отмечать покинутые дома?

— И то верно… — отозвался Хонсе, — хотя могли бы и указать в качестве ориентира.

— Почему его бросили? — спросил Рикардо с таким видом, будто ожидал, что мы с Одвалом лично допрашивали местных жителей.

Впрочем, история везде была одна и та же. Я ответила ровно.

— Услышали о вас. Перебрались подальше.

Амодей выразительно, даже слегка демонстративно посмотрел вдаль. Примерно в ту же сторону, где сейчас клонилось к закату скрытое за деревьями солнце.

— Останемся здесь до утра.

Мы подошли ближе. Ворота частокола были приоткрыты. Покосившиеся от давности, непогоды и отсутствия ухода, они застряли в одном положении, ничуть не мешающем проходу.

В трёх шагах за воротами валялось несколько крупных костей. В первые мгновения я решила, что это кость коровы или свиньи, которую забили перед уходом, но унести с собой не сумели.

Затем мой взгляд наткнулся на изломанную грудную клетку. Немного впереди, у стены ближайшего дома, валялся погрызенный череп.

Один из солдат коротко выругался.

Сама не знаю почему, но мои губы растянулись в улыбке:

— А нет, не успели. Кажется, этих людей вы застигли врасплох.

Хонсе посмотрел на меня неприязненно. Так, будто очень хотел ударить.

Я улыбнулась ему криво, намеренно обнажая клыки.

— Сарано! — одёрнул меня Амодей.

— Прощу прощения, — без тени вины извинилась я, — сама не знаю, что на меня нашло.

Я знала. И удержаться не сумела:

— Дом вспомнила, вот и говорю, что попало.

Рикардо запах уже привычным мне сочетанием — мелиссой и чёрной рябиной, черёмухой и сладким крыжовником. Никому кроме него, я не рассказывала о матери и о поселении у Реки, где жили мы в детстве.

Жрец взял меня за руку и слегка приобнял, будто желая спрятать от неприязненных взглядов солдат.

Он так и не привык, что мне это не нужно.

— Осмотримся, — приказал Амодей.

Прогулявшись внутри частокола, я лишь утвердилась в своих подозрениях.

В двух домах были следы боя: разбросанные вещи, выломанные окна, зарубки на стенах и бурые пятна, говорящие сами за себя. В одном из домов — в ближайшем к воротам, лежали погрызенные зверьём кости в изодранном тряпье.

В оставшихся домах мертвецов не было. Валялись вещи и была разорена кухня, но то и неудивительно при распахнутых дверях. Лесные звери были здесь частыми гостями.

Я нашла огромный сундук, заваленный сверху посудой и бытовой мелочёвкой. Крышка была закрыта, да и по бокам не виделось дыр. Содержимое, чем бы оно не было, должно было остаться в порядке.

Само собой, я решила покопаться внутри.

Брат, вошедший в комнату, отвлёк меня от уборки сора с крышки.

— Ты нужна, — сказал он требовательно, и я вынуждена была пойти следом.

Амодей стоял за домом у частокола. Когда мы подошли поближе, он заговорил тихо — не шёпотом, но явно так, чтобы не привлекать внимания.

— Человеческие войска не оставляют трупы так, как они были брошены здесь. Скорее всего, наши сожгли бы поселение вместе с телами. Ещё я заметил, что в первый дом убийца ворвался через окно — дверь поцарапана, но стоит крепко. А вот рама выломана.

— Или убийца вырвался из окна, а до этого был внутри? — предположила я после того, как перевала брату.

Самой мне вспомнились бограты. Сошли местные с ума от наведённых кошмаров, заперлись внутри, а затем перебили друг друга — почему бы и нет?

— Окно выламывали внутрь — это по ставням видно. Мог это быть потомок демона?

Я спросила у Одвала. Он задумался и кивнул с лёгкой неуверенностью.