Страница 60 из 80
Брат помотал головой. Его глаза успокаивающе сверкали бескрайней небесной синевой.
— Не думай так далеко. Если Сохор с Цаагалом снова спелись, то быстро это не кончится. Ты еще успеешь узнать, какого цвета будут глаза у ваших со жрецом детей, прежде дело дойдёт до мира.
Я вздохнула тяжело.
— Он наверняка отправит их в свои земли. Со мной или без меня. Не хочу рожать детей, которых отберут и воспитают в их храмах.
— Знаешь, что делают женщины в этих случаях?
Я знала. Какие травы нужно пить, чтобы не понести от случайного мужчины, Оюун показала мне задолго до того, как у меня появилась в них необходимость.
— Я скажу, какие мне нужны травы, но попроси их ты. Сам придумай зачем. Не хочу подозрений, если вдруг Рикардо они тоже известны.
Брат согласился.
Дни потекли: спокойные и однообразные. Местные постоянно находили Одвалу какую-нибудь работу, а мне приходилось таскаться рядом в роли переводчицы. В то время, когда я не нужна была рядом с братом, меня старались не замечать. За ворота крепости одну не выпускали, но в остальном практически не ограничивали.
Вскоре Рикардо перестал просить меня не бродить одной.
Вскоре он стал очень и очень грустным.
Я не сразу поняла почему. Жрец старался не выходить из комнат без серьёзной необходимости, а если и шёл куда-то, то быстрым, целенаправленным шагом. Он не общался больше с солдатами, не заводил праздных бесед о погоде и самочувствии. Чуть заметно ссутулился, чувствуя взгляды в спину.
Иногда я слышала недовольные шепотки: «выродков плодить», «что у неё там поперёк что ли». Мне было плевать, а вот жрецу — нет.
— Тебя так презирают из-за моей серой кожи или из-за того, что у нас не было этих ваших специальных ритуалов? — спросила я у него, стоящего на коленях перед красивыми каменными фигурками, изображающими светлых богов.
В святилище было просторно и чисто и пахло благовониями.
Никого кроме нас здесь не было.
— Не думай об этом, — попросил он меня, не отрывая глаз от беломраморного идола.
— Дома на тебя будут смотреть так же?
— Нет.
— Почему?
Рикардо вздохнул и встал с колен, прежде чем ответить.
— Я увезу тебя в отдалённое поместье и не возьму с собой никого, кроме доверенных слуг. Всегда любил пасторальные картины.
«Спрячешь нас обоих в медвежьем углу и будешь страдать как какой-то идиот, — разозлилась я, — будто я не вижу, что без людей тебе плохо».
— Понятия не имею, что значит слово «пасторальные», — сказала я вслух.
— Пойдём, поднимемся на стену. То поле с коровками вполне себе пасторальное в свете закатных лучей.
Вскоре мне захотелось снова попробовать сменить форму, но было страшно. Одвал отказался учить меня дальше, да и я настаивала не слишком активно. После многих часов, что мы вынуждены были проводить вместе, мне не хотелось видеть брата ни единой лишней минуты. Мы уставали друг от друга. Огрызались. Ругались.
Иногда мне казалось, что лучше бы я согласилась уехать в далёкое и уединённое поместье вместе с Рикардо.
Впрочем, бывали и хорошие дни. Когда Одвалу не находили работы, а Рикардо с Амодеем оба оказывались в крепости, мы могли общаться вполне себе неплохо.
Тёплым, солнечным вечером третьей моей недели в крепости мы сидели в комнате Амодея. За свой высокий чин паладин удостоился права занимать личные «покои».
Моя комната во дворце Сохора — один из самых убогих чуланов, что я сумела найти, была лишь чуть-чуть меньше комнаты Амодея.
И, тем не менее, это было отдельное помещение, где ни меня, ни Одвала, ни Рикардо никто не сверлил любопытно-настороженным, а то и откровенно враждебными взглядами.
Одвал, услышавший-таки об Амодеевой идее «обращения» в человека, попросил его священный амулет.
Я была уверена, что ничего у него не получится, и быстро перестала обращать внимание на невнятное бормотание за спиной. Мы с Рикардо играли в шахматы, а паладин комментировал наши ходы, равно недовольный как моими, так и рикардовыми стратегическими потугами. Повод похвалить кого-нибудь из нас он находил чрезвычайно редко.
Затем моей кожи коснулось неестественное тепло. Я обернулась к брату, заранее зная, что увижу что-то абсолютно невероятное.
Амулет мерцал в его ладони, словно очень большой светлячок. Вспышка света и темнота, вспышка немного длиннее и темнота короче, три вспышки и ровное сияние на протяжении десятка секунд.
— Не так уж и сложно, — самодовольно заметил брат.
Я прикусила губу, ощущая жгучую досаду. Я старалась! Я и в самом деле старалась, причём уже не первую неделю. Почему у Одвала вышло так легко?
— Как ты это сделал? Кожа у тебя почему-то не побледнела, — ядовито сказала я.
Брат усмехнулся:
— А разве должна?
— Ну, если когда в обратную сторону…
— Я уже человек, Сарано. Мне не в кого больше превращаться.
— Тогда как ты это сделал? — потребовала я ответа.
Одвал пожал плечами.
— Смотри на это как на очень тщательное сокрытие эмоций. Что ты делаешь, когда не хочешь, чтобы в воздухе пахло твоим возмущением? Ты прячешь его поглубже в себя. Сейчас я прячу поглубже в себя всё, что досталось мне от теневых демонов.
— Будто душу в себя скукоживаешь? — спросила я неуверенно.
Одвал задумался. Амулет потух на пару секунд, но затем засверкал в несколько раз ярче. Я отвернулась, спасая глаза. Брат и сам зашипел болезненно.
— Да, наверное. Заметь, это совершенно не защищает меня от светлой магии. Забавное упражнение, но бесполезное, — подытожил брат и кинул амулет Амодею.
— Нам тоже интересно, о чём вы разговаривали, — вмешался Рикардо.
Я кратко пересказала наш с Одвалом диалог. Потерев слегка покрасневшую ладонь, брат пояснил ещё раз:
— Мне подумалось: вдруг и правда можно уменьшить вред от светлой магии, если изобразить из себя человека. Нет. Нельзя. Всего лишь очень убедительная ложь, обманывающая недостаточно чуткий магический артефакт.
— То, что амулет работает в твоих руках, и без того впечатляет, — возразил Амодей, и я перевела это нехотя.
Мне хотелось впечатлять его. Я же старалась!
Одвал, напротив, не высказал к комплименту ни малейшего интереса. Даже отвечать не стал, безразлично потирая ладонь.
— Когда это закончится, я смогу найти тебе место в нашем храме, — пообещал Амодей, — если захочешь.
— Посмотрим, — отмахнулся брат.
Я вернулась к шахматам. Мои ходы Амодей хватил чаще, чем ходы Рикардо. Хоть что-то у меня получалось.