Темная кровь

Глава 20

Дверь действительно не закрыли. Я проверила это следующим утром, причём даже не на собственном опыте. Всего лишь проснулась и не обнаружила брата рядом.

Ну и не сидеть же мне одной в распахнутой тюремной камере?

Я отправилась на поиски хотя бы одного знакомого лица.

Местные смотрели на меня, но не останавливали. Языком я ощущала напряжение, недоумение и лёгкую враждебность, но куда меньше, чем можно было бы ожидать.

Немного послонявшись, я по запаху отыскала кухню. Рядом с ней находилась душная, многолюдная столовая. Я прошмыгнула внутрь и наудачу пошла бродить между рядами.

Вскоре меня окликнули с одно из столов. В компании Амодея, Лазара и Серхио сидел брат.

— Мог бы разбудить меня и позвать с собой, — возмутилась я вместо приветствия.

— А зачем? — равнодушно бросил Одвал, прихлёбывая из кружки, — ты здесь не нужна.

Я тихо зарычала. После общения с любезным и предупредительным Рикардо брату регулярно хотелось расцарапать лицо.

Поразительно, как быстро я отвыкла от его паскудного характера.

Амодей кашлянул, привлекая внимания.

— Сходи себе за едой и сиди слушай, — обратился он ко мне, — скоро понадобишься.

Я быстро сбегала на раздачу. К тому моменту, как я вернулась, за столом уже шла спокойная, вялая, я бы даже сказала, беседа.

Дела у людей продвигались не очень. После того как Сохор перестал тратить силы на пакости Властелину, а оборотни окончательно прояснили свою внутреннюю иерархию, наши войска снова начали сражаться с весьма себе неплохой эффективностью. Все успехи, которых добились люди этой зимой, теперь оставались лишь горьким воспоминанием. Неплохо держались только крепости у Реки, в одной из которых мы и находились сейчас. Паладины, по крайне мере, были уверены, что на полноценный штурм у наших сил не хватит.

Я разрывалась между гордостью за «своих» и яростью от того, что на Рикардо и Амодее это сказывается плохо.

Я злилась.

Хотелось, чтобы эта война закончилась. Не в чью-то пользу — сейчас меня равно расстроило бы поражение любой из сторон.

Просто закончилось.

Разумеется, я понимала, что этого не случится.

Вскоре к нам подошёл Рикардо, а Серхио перешёл к части, что касалась нас с братом.

— Я переправлюсь на ту сторону Рубежа через два дня, — говорил он спокойно и размеренно, — по тем письмам, что мы шлём в храмы, иерархи церкви явно не понимают всей серьёзности ситуации. Личный доклад решит эту проблему.

— До зимы подкреплений всё равно не пришлют. От кораблей Рубежных Королевств ничего не осталось, — хмуро ответил Амодей.

— Малые группы воинов церкви переправить можно и сейчас. Способных бороться с тёмной магией нам не хватает больше, чем умеющих орудовать топором и копьём.

— Быстрее, чем за два месяца ты точно не управишься. И это при условии, что предложение примут без споров.

— Верно, — согласился Серхио, — но и это лучше, чем ждать крепкого льда.

Я медленно цедила разбавленное пиво, когда Серхио обратился ко мне.

— Возникает вопрос, что делать с тобой.

Я скосила глаза на Рикардо. Жрец не был ни удивлён, ни насторожен. Ясно, значит, с ним все уже обсудили. И снова за моей спиной.

— Что? — спросила я.

— Вы двое, — перевёл он взгляд с меня на Рикардо, — можете уплыть со мной.

Жрец поморщился, будто надеялся, что Серхио сформулирует своё предложение иначе.

Я сделала большой глоток пива, размышляя над сказанным.

«Вы двое» не включало брата. Само собой. Одвал был полезен, и его уж точно никто не собирался ни отпускать, ни прятать в безопасном месте. Заодно и дёргаться, зная, что моя жизнь зависит от светлой церкви, брат не станет.

Опустив кружку, я посмотрела на Одвала. Он не выглядел так, будто его согласием по поводу моей дальнейшей судьбы уже заручились. В воздухе не витало ни единой эмоции, но складка между бровей говорила о напряжении и тяжёлых размышлениях.

— Я никуда без брата не поеду, — отрезала я.

— Он остаётся, — предсказуемо и, кажется, что даже слегка удовлетворённо ответил мне Серхио.

А вот жрец моим упрямством был недоволен.

— Одвалу самому будет спокойнее, если ты окажешься в безопасности, — принялся Рикардо меня уговаривать, — так для всех будет лучше.

Я перевела взгляд на Одвала. Он не спорил, но и воодушевленным не выглядел. Вспоминал, как быстро надоедали Цаагалу его постельные игрушки?

Я не думала, что Рикардо может обойтись со мной плохо. Я доверяла ему.

Я не чувствовала себя в праве опекать Одвала.

Я просто не видела ценности в том, чтобы быть «в безопасности» в самом сердце человеческих земель.

— Мне нет дела до того, от чего Одвалу спокойнее. Я без него никуда не поеду. Связанной повезешь?

Рикардо вздохнул страдальчески, но, прежде чем жрец подобрал новый аргумент, в разговор вмешался Серхио.

— Я рад. У нас мало людей, кто учил ваш язык. Значит, сегодняшним вечером Лазар уедет в другое место. Ты останешься здесь.

— Я не согласен! — возмутился Рикардо.

— Ты сам соглашался, что силой мы её не потащим, — отрезал Амодей.

Рикардо выглядел растерянным и грустным. От него пахло мелиссой и черноплодной рябиной, черникой и гречишным мёдом. Дымом. Сладковато-дымным отчаянием, таким вкусным, что я едва сдержала невольную улыбку.

Мне было жаль жреца. Я сочувствовала ему, но, вместе с тем, я не могла не наслаждаться его отчаянием.

Когда-нибудь эти отношения придётся порвать. Как не было бы мне в них хорошо, но Рикардо заслуживал лучшего. Заслуживал кого-нибудь, кто не будет смаковать его боль как изысканное питьё.

Весь день меня таскали по крепости, представляя то одному, то другому вояке. Расспрашивали о банальных глупостях, не то проверяя знания языка, не то убеждаясь, что за моей речью скрывается понятный им склад ума. Кто-то смотрел на меня с опаской, будто ожидал, что я вот-вот сорвусь и брошусь к чужому горлу, клацая зубами. Редкие воины глядели с жалостью, словно думали: сейчас она заплачет и попросится домой к маме.

Поздним вечером, когда мы с братом остались наедине, он поблагодарил меня неохотно.

— Спасибо. Я с ума бы сошёл, если бы ты уехала За-Реку. Пускай и со своим жрецом.

Я лежала на матрасе из соломы, чувствуя себя ужасно уставшей. Слишком много людей, слишком много имён, слишком много мыслей, как не подставить Рикардо своим неприемлемым поведением.

— Я туда не хочу. Совсем не хочу. Ты знаешь, что будет с нами после завершения этой войны?