Темная кровь

Это было бы разумно — я ведь давно уже не ребёнок. Давно и сбежать могу, и сама прибиться к какому-нибудь отряду. Вдали от Сохора и Властелина, конечно же, но ведь могу.

Не этого ли испугался брат?

Вряд ли.

Уж он-то должен понимать, что я не сбегу.

Это было жалко и стыдно, но куда я денусь от единственного существа, которому на меня не плевать?

Пускай заботился он обо мне совершенно не так, как было должно, но ему хотя бы было до меня дело. Он заметит, если я исчезну. Расстроится, если умру.

Куда я от него денусь?

Я зашла в свою комнату и закрыла её изнутри на засов. Не красивые покои, вроде тех, что занимал брат, лишь тесная коморка с узким окном под самым потолком. Здесь я — не владеющая магией достаточно хорошо, чтобы поддерживать охранные чары, чувствовала себя безопасно. Относительно.

В самой оживлённой части Города Слёз можно было не бояться людей Из-За-Реки, но дети — и Джархан с его приятелями, и другие отпрыски Сохора, бывало, оставляли в моей комнате неприятные сюрпризы. Или заглядывали среди ночи отнюдь не по душам поговорить.

После пары таких случаев я бросила красивые покои. Выбрала себе комнату без крупных окон, почти без мебели и всего с одной дверью, закрывающейся на тяжёлый засов.

Несмотря на скромную обстановку мне здесь нравилось.

В комнате была кровать — узкая, но достаточно длинная. Большой сундук — мой «скарб» не занимал в нём и трети места. Зеркало.

Скупого света луны, проникающего сквозь окно шириной в ладонь, мне хватало, чтобы себя рассматривать. В темноте потомки демонов видели почти так же хорошо, как и на свету.

Я была низкой и миниатюрной — вся в мать, как говорил Одвал.

Множество издёвок Джархана строились на том, какая я мелкая. Худосочная. Угловатая.

«Совсем дите» — очень редко, в порыве несвойственной ей жалостливости, вздыхала Оуюн.

Мне нравилось, как выглядит моё лицо — правильное, симметричное и гармоничное. Прямой нос, острый подбородок, крупные глаза.

С лица я казалась младше своих лет.

Только взгляд у меня был взрослым. Это приходилось признавать даже брату.

Я упала на постель и закуталась в одеяло. Было холодно. Дворец прогревался хитрой системой труб с водой из горячих источников, но моя комната была высоко и грелась слабо. В самые холодные зимние ночи вода, оставленная в кувшине у кровати, покрывалась ледяной коркой к утру.

Что делать с предложением брата? Искать подвох или играть честно?

Юла я не любила, да и он меня тоже. Мы спали лишь потому, что того хотели наши тела, да ещё и оттого, что бегать к капитану просто пообщаться было бы подозрительно. Любовник — хорошая ложь. Она долго работала.

Лет до четырнадцати-пятнадцати меня учили как всех. Магии и бою, скрытности и выживанию, основам травничества и необходимым домашним ремеслам. Всему тому, чему учили и остальных детей. Брат был рядом с Властелином, сражался по ту сторону Реки, лишь изредка навещая Город Слёз.

Мне было обидно. Люби Одвал меня по-настоящему, так как любил Цаагал своих «законных» детей, и я была бы рядом с братом. Даже Джархан и тот с раннего детства сопровождал отца, едва ли не десятилеткой первый раз оказавшись в бою.

Я лучше Джархана!

Но брат оставил меня в Городе Слёз с малышнёй и сиротами. Оуюн, управляющая всем в отсутствии Сохора, была мне хорошей матерью. Не доброй и не мягкой, но ничем не выделяющей меня среди родных детей.

Затем война переместилась на наш берег, и брат стал следить за мной тщательнее. Я не знаю почему Сохор отдал ему право направлять моё обучение, но с этого момента всё изменилось. Появились уроки языков Из-За-Реки и чтение их непонятных книг. Появились люди, которых я должна была «понять».

А вот обычные мои занятия попали под запрет.

Неужели сейчас Одвал начнёт учить меня сам?

Хорошо бы.

«Брата уважает даже Вла… Сохор», — мысленно исправилась я.

Властелин умрёт. Сохор будет править.

«Брата уважает даже Сохор», — думала я, засыпая, — «и меня тоже будет».