Страница 5 из 80
— Ты будешь полезной. Наберись терпения и делай то, что я тебе приказываю.
— Читай книжки? — просочился в голос яд, несмотря на все мои старания. — Разглядывай картинки? Расспрашивай пленных об их семье и обеде? Что из этого поможет выиграть войну?
— Всё это поможет её не начать. Будь наш Властелин тем, кто «читал книжки» и с людьми Из-За-Реки мы жили бы мирно.
— Но мы не живём! Война уже идёт, какой теперь прок от всего этого?
— Она закончится.
— Ты так в этом уверен?
— Да, уверен. Война всегда заканчивается. Тем или иным способом. Когда-нибудь нам нужны будут те, кто знает, как не начать новой.
Я слышала это прежде. Давно и иными словами, но Одвал уже пытался объяснить мне свою идею.
Надо ли говорить, что я считала старшего брата идиотом?
— Но я живу сейчас. Сейчас нужны воины. Я могу драться.
— Да провались ты в Бездну, Сарано! — сорвался Одвал и повысил голос. Я невольно вжала голову в плечи. — Все здесь могут драться! Каждый первый хоть что-то да может! А вот пленного допросить не каждый раз грамотея находят.
Одвал схватил меня за одежду, подтянул к себе, вынуждая подняться на носочки.
— Будешь просто уметь драться — погибнешь в первых рядах, как тысячи до тебя. Будешь полезной и тебя будут беречь. Почему, идиотка малолетняя, ты никак не можешь этого понять?
— А если я не хочу, чтобы меня берегли? — зло прошипела я.
Брат выпустил меня. Я не удержала равновесия и плюхнулась на столик задницей.
Я помнила, как погибла мать. Она надеялась договориться. Вышла из поселения с десятком других самоубийц, верящих, что люди Из-За-Реки их выслушают.
В тот день на мне была верхняя одежда из разноцветных лоскутов тёплой, удивительно мягкой ткани. Мать купила полотно на бельё и рубахи у торговца с Той-Стороны, а он подарил ей остатки тканей для дочки.
Мать думала, что люди Из-За-Реки ее послушают. Что поймут и поверят: жители нашей деревни не имеют ни малейшего отношения к Цаагалу, годами мучившего свою принцессу Из-За-Реки.
А они нашпиговали мать стрелами, не позволив даже приблизиться.
Я не хотела договариваться.
Я не хотела мира.
Я не хотела быть в безопасности.
Я хотела убивать.
Найдя что-то в моих глазах Одвал, отступил на шаг назад. Я обняла себя за плечи и заговорила тоскливо, муторно и надрывно. Так как говорила я только с ним.
— Я же сбегу от тебя когда-нибудь. Обещаю — сбегу.
— Что ты в лагере делала? — спросил Одвал, неожиданно переведя тему. Я решила ответить честно. Всё равно узнает, если захочет.
— Юл меня драться учит. Давно уже. К нему и бегаю. Неужто не донесли?
— Я думал, что вы спите.
— Одно другому не мешает, — пожала я плечами.
Юл был красивым. Грубым и целовался слюняво, но тело у него было совершенным. Словно не дрался как бешеный седьмой год кряду, словно не голодал вместе с остальными суровой зимой.
— Чему учит?
Я замялась. Врать Одвалу было глупо — усомнится хоть на миг и заставит выложить все, взывая к крови. Это ужасно унизительно.
Но и рассказывать правду не хотелось.
Брат предположил сам, видя мои колебания.
— Магии учит?
— Пытается.
С магией у меня не ладилось. Совсем не одарённых среди потомков демонов не было — хоть краем, но каждого тень зацепила. Меня, не глядя на сильную кровь, она коснулась лишь самым краем своего крыла. Я чуяла магию, в тенях умела прятаться, когти себе удлинять. Мелочи, да фокусы.
— Не выходит? — с пониманием уточнил брат.
Я вынуждена была кивнуть. Хорошо хоть про оружие спрашивать не стал. С ним — а ещё с теневыми когтями, которые я всё же освоила — у меня получалось лучше. Будет здорово, если выйдет сохранить это в секрете.
— Мясным щитом или стрелой, пущенной в один конец, я стать тебе не позволю. А вот если научишься чему-то исключительному…
Наживка была очевидна, но кем я была бы, если бы её не заглотила?
— Чему?
— Боевую трансформацию освоишь — найду тебе место. Рядом с собой поставлю.
Я фыркнула.
— Этому быстро не учатся.
— Смотря кто. Смотря как. Я, если ты помнишь, научился быстро.
Я помнила. Враги ворвались в поселение, без труда миновав от зверья выстроенный частокол. Начались убийства. Лилась кровь. Мы втроём — я, Одвал и младшая сестра, лишь недавно вставшая на ноги, пытались сбежать. Не через вторые ворота — там была толпа и давка. В стороне, ближе всего подходящей к лесу, мы попробовали перебраться через частокол. Четвёрка мужчин с оружием появилась неожиданно. Не помню, успела ли я испугаться. Помню фигуру брата, ни с того ни с сего увеличившуюся в полтора раза. Исказившуюся и ставшую отчасти звериной. Помню, как тени вокруг него сгустились, став и доспехом, и плащом, и дополнительными мускулами.
Не помню, как Одвал убил солдат, помню лишь, как нюхал нас с сестрой, дышал морозом и кровью мне в нос прежде чем стать прежним.
— Тебя мать учила.
— Да, но недолго. Меньше года, да и то урывками между делами. А я был тебя младше. Год-то ещё потерпишь?
Я задумалась.
Потерплю. Если что-то из этого выйдет, то, конечно же, потерплю.
— А ты чего хочешь? — спросила я сумрачно. Так просто с Одвалом не бывает. Как бы не загнул дурной цены.
— Тому, чего хочу от тебя я, ты тоже будешь учиться. Ответственно и прилежно. А к Юлу бегать перестанешь.
— А если ты будешь учить меня плохо? Специально, чтоб я ничего не сумела.
— Сарано, — заглянул брат мне в глаза, — разве я хоть когда-нибудь тебе врал?
— Не пойман — не вор, — ответила я уклончиво.
— Вот и хорошо. Узнаю, что бегаешь к Юлу — посажу на цепь.
— Да пошёл ты, — оскалилась я.
На мгновение мне показалось, что Одвал меня ударит. Он сдержался.
— Убирайся. Завтра скажу, когда у меня будет на тебя время. Свою часть не выполнишь — никакой учёбы.
Я кивнула и выскочила за дверь, пока брат не передумал.
Уже в коридорах, по пути к собственной комнате, у меня запоздало участилось сердцебиение. Даже не верилось, что я отделалась так легко. Не ударил, в комнате не запер, и даже заниматься чем-нибудь особенно неприятным не заставил.
Конечно же, кроме надоевшей учёбы, но её я давно воспринимала неизбежностью.
И, что самое главное, впереди замаячили хоть какие-то перспективы.
Это было подозрительно. Что задумал Одвал? Просто тянет время или придумал какой-то новый план, как держать меня подальше от сражений?