Темная кровь

Я сделала вид, что начинаю уставать. Замедлилась самую малость — так, чтобы это не выглядело ловушкой. Подпустила на расстояние двух — двух с половиной корпусов.

В прыжке я сгруппировалась и приземлилась боком к преследователю. Он не предугадал моего манёвра и влетел плечом прямо в мою распахнутую пасть.

Я сжала челюсти и начала трепать, рвать напряжённое мясо.

Навалившись на меня корпусом, преследователь вдавил меня в ствол сосны. Извернулся, скользнув зубами по морде и прихватил ухо.

После второго удара, заставившего затрещать мои рёбра, я вынуждена была разжать пасть. Попыталась отскочить, цапнуть за заднюю лапу или нежное брюхо, но мой враг проявил неожиданную прыть, мгновенно кинувшись на меня сверху.

Мы катались по лесной подстилке, заливая её кровью. Чужой крови было больше, но и моей хватало.

В какой-то момент я оказалась прижата к земле. Сородич стоял на мне, держа меня зубами за холку. Не выходило ни вывернуться самой, ни его скинуть.

Однако, вместо того чтобы рвать и убивать, враг чего-то от меня требовал. Я ощущала приказ — власть, поднимающуюся с самой Бездны. Власть сжимала меня тисками, крутила мышцы, как крутит их судорогами после пытки долгим пребыванием в неудобной позе.

Когда давление становилось хотя бы немного слабее, я пыталась вырваться. Крутила башкой, дёргалась всем телом, скребла землю лапами.

Затем меня снова скручивало чужой волей.

Я не сопротивлялась ей — не сумела бы, даже если бы захотела. Но я не понимала, чего хочет от меня мой мучитель!

Моё тело чувствовало себя, так, будто ему приказали стать яркокрылой бабочкой. Этот приказ был слишком сложным для туши, движимой инстинктами и жаждой крови.

Рассудок… Рассудок, возможно, и понял бы, чего от него хотят. Но с рассудком я попрощалась слишком давно.

Мой мучитель зашёл с другой стороны. Теперь он не требовал — он подсказывал. Вынуждал слушать, если можно было назвать так наше ментальное общение. Требовал вспомнить. Вернуться по собственным следам.

Я подчинялась. Я разматывала ощущения, словно окровавленную тряпку сдирала с раны.

Лес. Мясо. Ранения, с которыми опасно было драться дальше.

Лес. Боль. Живое мясо и понимание, что пора убираться.

Магия — родная тёмная и опасная — лесная.

Бой с тёмным магом, который я помнила удивительно хорошо. Почему я помнила именно его. Что в нём было важного?

Я ухватилась за эту мысль и потянула за неё, будто последний лоскут повязки отрывая от кровоточащего мяса.

Теперь приказ стал мне понятен.

Я обратилась.

Парой секунд позже человеком стал и Одвал.

Он присел рядом, глядя на меня с усталостью и кипучим раздражением. Его плечо кровило, кровило левое бедро. Тёмная кровь расплывалась по ткани и дразнила моё обоняние. Разум пока ещё не пришёл в норму. Свежее мясо всё ещё казалось мне аппетитным.

Я сглотнула, а Одвал зарычал, будто услышал отголоски моих мыслей.

— Я же предупреждал тебя, малолетняя ты идиотка.