Темная кровь

Глава 15

Все предыдущие мои достижения — какая-никакая сосредоточенность и способность находить в своей голове условно «человеческие» мысли разом оказались потеряны. Меня захватило острым ощущением предстоящей потери и всеобъемлющей ненавистью к тем, кто моё у меня собирался отнять. Позабылся пахнущий мной человек, позабылась людская речь.

Плохо было с ощущением собственного тела. Плохо было с ориентацией в пространстве. Живые существа — их я чувствовала безупречно. Деревья, кусты и камни — нет. Ни раз и ни два я ударялась плечом или конечностью о ствол, неожиданно оказавшийся на пути. Пару раз даже падала, не успевая сориентироваться.

Я бежала быстрее, чем думала, но медленнее, чем требовалось.

Существо, к которому я неслась, пока ещё было живо. Это было самым важным. Зачем мне было сосредотачиваться на важном? О чём я опять забыла?

Я влетела в толпу воинов. Ни моих сородичей, ни оборотней здесь не было. Только сверкающие белым золотом люди, расправляющиеся с существом моей крови.

«Брат» — сумела я вспомнить слово, был в той же форме, что и я, но в куда худшем состоянии. Круг копий был проблемой меньшей, чем вязь незнакомых мне светлых чар. Странные. Будто по нитке торчало из каждого человека — тонкой, слабой, но обжигающе горячей. Затем нити сплетались. Люди стояли тесным кругом, почти плечом к плечу, и чары образовали обруч, что ни за что не выйдет разорвать изнутри. «Брат», судя по всему, метался в нём до тех пор, пока не получил слишком много ран. Сейчас крупная фигура истекала тенью вперемежку с почти чёрной кровью, и сил ему едва хватало на то, чтобы с рычанием отмахиваться от ударов копьями.

Я влетела людям в спину. Охранники, не занятые в травле, не успели отреагировать на моё внезапное появление.

На их счастье, я действовала спонтанно и глупо.

Влетела в людей лапами, сбивая с ног двоих одновременно. Тяжело бронированные воины упали на мягкую почву, разрывая переплетение своих чар. Рефлекторно, без особого старания, я схватила зубами оказавшегося подо мной человека. Доспех обжёг рот, будто я потянула в пасть багрово-оранжевую головешку.

Первая боль, какую почувствовала я в этом теле. Остальное было дискомфортом, давлением или понимание, что с моим телом что-то не так, но не явным ощущением страдания. Больно делал только свет.

Наверное, я сумела бы сжать зубы сильнее, будь это для меня важно. Но оно не было, и я не стала. Вместо этого я перекатилась по земле, оказываясь рядом с братом. Стала над ним, прикрыла, как сумела, более крупного зверя своим телом.

Брат зарычал с яростью, от которой меня пробрало дрожью. Следом, практически без задержки, последовал мысленный приказ уносить ноги.

Тело подобралось, готовое убегать. Разум затормозил.

Не специально — в этот момент в моей голове не было ни единой мысли о неподчинении. Всего лишь оценивая, как я могу сбежать, вытащив с собой брата. Как схватить? Как нести? Насколько он тяжёлый?

Второй приказ был конкретнее: убегай сама немедленно.

Я задрожала, пытаясь ему сопротивляться. Не бросать брата было важно. Я помнила это.

Он повторил и, пускай заберёт меня Бездна, теперь не могла не подчиниться. Приказ вошёл в разум раскалённой иглой, затянулся на горле убийственной удавкой. Разве могла я ему противиться?

Но люди уже сомкнули обратно свой светлый круг.

Брат зарычал странно — болезненно и мучительно, на ноте необычайно высокой. Попытался подняться на ноги.

Я поняла, почувствовала чем-то, чему не было места в моём нынешнем теле, что он прикрыл бы меня собой, если бы только мог. Тесный круг собравшихся вокруг нас людей не оставлял подобной возможности.

Я оскалилась и зарычала, готовая отдать свою жизнь так дорого, как только сумею.

Из леса раздался крик. Голос, недавно убаюкивающий меня мягким «Сарано», выделился из общей какофонии тусклых и бессмысленных звуков.

Светлая магия сужала моё магическое восприятие, ограничивал его внутренним кругом переплетённых нитей. Понятия не имея, что происходит снаружи, я задрожала и почти завыла — неужели и пахнущий мной человек тоже там сейчас умирает⁈

Спустя десяток секунд из леса выбежала неясная фигура. Все фигуры были для меня равно неясными, но этот голос развеял сомнения.

Ослепительное удовольствие на миг перекрыло все прочие мои чувства.

Затем брат начал сползать вниз. Вначале слегка опёрся на меня, затем навалился. Потом оказался на земле и в считаные секунды стал маленьким, жалким, израненным человеком.

Вот теперь я от души завыла.

Люди ругались между собой. Я стояла над братом, с трудом удерживаясь от двух равно глупых порывов: облизать его раны и броситься на круг копий, пока почему-то не атакующих.

Вылизывать брата было неправильно. Я понимала — сама не знаю откуда, но очень хорошо понимала, что от моей слюны ранам станет только хуже.

И если я брошусь драться, то его тоже добьют.

Своя жизнь не тревожила — я не чуяла ни капли сожаления при мысли о том, чтобы перестать существовать. А вот брат был важен.

Из леса вышли ещё люди. Один из них пах светлой магией, а остальные были только мясом, считать которое я не видела ни малейшего смысла.

Спор прекратился. Люди говорили, но уже не ругались. Затем человек, пахнущий мной, подошёл к кругу и, каким-то образом умудрившись не разорвать магических нитей, зашёл внутрь.

Мой вой перешёл в рычание.

— Сарано… — заговорил человек, почти запел мелодично и мягко.

Слова пускай и успокаивали меня, но ни во что осмысленное не складывались. Чего он хотел, я не понимала и к брату на всякий случай не подпускала.

Человек не сдавался, по чуть-чуть ко мне приближаясь. Я рычала всё громче, но кусать его не хотела. Словно бы почувствовав это, человек обнаглел окончательно — шагнул вплотную и попытался опуститься на землю к брату. Я толкнула его лбом, роняя на землю.

Люди закричали и засуетились, попытались вытащить пахнущего мной человека к себе за спины. Он отмахнулся, ругаясь на них зло и раздражённо.

Я села на землю, оберегая брата. Жизни в нём оставалось немного, но даже эти капли я не собиралась позволить отнять людям.

Пахнущий мной человек снова подошёл вплотную. Он не сыпал больше десятками сложных слов. Повторял только два, словно надеялся, что их-то я сумею понять.

— Верь мне. Верь мне. Верь мне.

Моё рычание стало утробным, едва слышным. Разум метался в хаосе ощущений, пытаясь вспомнить, что значат эти слова.