Страница 45 из 80
Что-то ужасно противоестественное — вот и всё, что я сумела осознать.
Но если ради жизни этого человека я сменила облик…
Я позволила ему коснуться брата. Мы были так близко друг другу, что пожелай я откусить человеку половину лица, и никто не успел бы меня остановить.
— Верь мне, — повторил он настойчиво, будто обещая.
В следующий миг я едва его не убила. Рявкнула оглушительно громко, распахнула пасть и вздыбила шерсть, почуяв светлую магию прямо у себя под носом.
Мой запах смешивался с запахом человека, и лишь концентрируясь на том, каким странно-приятным это мне казалось, я удержалась от укуса. От того, чтобы отгрызть ему голову.
Потом брату стало лучше. Чутко чувствуя его состояние, я сразу же это заметила.
Легла на землю, разом ощутив небывалый покой. Спокойствие, будто получила всё, чего только могла хотеть.
Мир стал ярче. Осознание кто я и в какой ситуации оказалась, ударило по мне, словно порыв ветра, несущий запах помойки и тухлятины.
Я поморщилась и рефлекторно попыталась почесать нос тыльной стороной ладони. Затем спросила вяло и безэмоционально, будто все мои силы ушли на недавнее обращение.
Впрочем, почему «будто»?
— Он будет жить?
Рикардо глянул на меня с облегчением и опасением разом. Ответил осторожно:
— Делаю всё, что могу. Не мешай.
Я кивнула и пристроилась брату под бок. Обняла за плечо, стараясь не тревожить корпус, ран на котором было больше всего.
Окружающие нас паладины совершенно меня не тревожили. Ну, паладины и паладины. Что мне теперь, плакать, что ли?
Чувствовать сил не было совершенно ничего.
— Даже предположить не мог, что ты умеешь принимать демоническую форму, — сказал Рикардо, когда закончил.
Я осматривала брата. Раны затянулись, но теперь я совершенно не понимала, насколько много в нём жизни. Как бьётся его сердце? Сколько у него сил? Жив ли он по-настоящему или это лишь ослабленная оболочка, которая вот-вот перестанет дышать?
Рикардо не дождался ответа.
— Ты почему не ушла? Зачем выскочила из укрытия?
— Тебя убили бы, — отмахнулась я от дурацких вопросов.
Рука брата была холодной, но пульс прощупывался. Я пыталась сосчитать удары сердца, но сбивалась, путая их со своими собственными.
— Ты меня спасти хотела? — сказал Рикардо с довольным, победным выражением.
— Да, — ответила я также равнодушно, думая о брате и ни о ком больше.
Амодей говорил с кем-то за пределами круга. Рикардо явно прислушивался к ним. Я — нет.
— Они почувствуют себя спокойнее, если ты побудешь какое-то время в путах, — сказал он мне тихо и откровенно виновато.
Я посмотрела на него со слабым удивлением.
— Того, что я никому из них глотку не перегрызла, когда они спиной стояли разве не достаточно?
Рикардо опустил глаза пристыженно. Впрочем, сил спорить у меня не было.
— Давай. Если можешь пообещать, что брата не убьют, то давай.
Рикардо медлил, и внутри меня стала подниматься тревога.
— Под мою ответственность, — поставил точку в споре Амодей, разрывая круг светлой магии.
Паладины, которых он грубо развёл руками, казались мрачными, но оружие на соратника поднимать не стали.
— Да чтоб тебя, — ругнулся на него мужчина в массивном доспехе, украшенном изображением белки, — я соглашаюсь только потому, что для спора не время и не место. Надеюсь, Королева смотрит на тебя в эти минуты.
Затем воин в доспехе с белкой скомандовал своим уходить. Наверняка пошли искать, ещё кого-нибудь, кого можно убить.
Я осмотрела Амодея. Доспех был пробит в нескольких местах, но раны, судя по всему, паладин себе затянул. Правую руку Амодей берег, хотя крови на ней не было. Шестёрка воинов позади него тоже казалась весьма потрёпанной.
Амодей подошёл ближе, глядя на меня со странным, нечитаемым выражением. Я повела носом, вдохнула глубоко, даже рот от старания приоткрыла.
Солоноватая малина, заваренная мелисса и гречишный мёд.
— Твой брат?
Я кивнула.
— Вам повезло, что убить никого у него не вышло. Но и это только отсрочка. Одно дело — малолетняя девчонка, другое — мужчина и воин.
Я смотрела растерянно и мрачно, а паладин всё не успокаивался.
— Я сказал, что в армии Тёмного Властелина твой брат имеет высокое положение. Лучше бы, чтобы это оказалось правдой, а сам он — разговорчивым.
Я продолжала не понимать, зачем он говорит мне всё это.
— Если бы я знал, что ты перекидываешься в демона, — всё тем же ровным, лишь самую малость раздражённым голосом говорил Амодей, — я убил бы тебя раньше.
Меня озарило пониманием — паладин, похоже, не ждал от меня ответа. И от Рикардо не ждал, всего лишь ругался, выплёскивая разочарование и злость.
Ну и хорошо. Бить не бьёт, а ругается пусть сколько угодно.
Брата, помнится, успокаивало, если я с ним соглашалась.
— Ты был бы прав.
Судя по взглядам и Амодея, и Рикардо, сказать стоило что-то другое.
— Я знаю, — без тени сомнений ответил паладин, — жаль, что я не сделал этого раньше.
— Тогда меня убили бы, — начал спорить Рикардо.
— Тогда тёмные не нашли бы наш лагерь, и нападения бы не было.
— Нашли бы иначе, — возразил Рикардо, — будто бы только здесь начались проблемы.
Я перестала прислушиваться, вначале вернувшись к попыткам посчитать пульс Одвала, а затем и вовсе затерявшись в собственных мыслях.
С некоторым удивлением я поняла, что ощущаю пустоту и неудовлетворённость. Категорическая неспособность соображать была неприятным свойством боевой трансформации, но по невероятно острому восприятию я уже успела соскучиться.
Стану ли я осознавать себя лучше со временем? Поговорить бы с братом…
Я сжала его руку, напряжённо вглядываясь в лицо, и снова спросила у Рикардо, перебив на полуслове их вялый спор с Амодеем.
— Он будет жить?
Рикардо ободряюще улыбнулся.
— Да.
— Хорошо.
Через некоторое время другие люди позвали нас и повели обратно к лагерю. Брата несли, а я шла следом с Рикардо и Амодеем по правое и левое плечо. Забавно, но я не ощущала себя пленницей. Не только потому, что мои руки были свободны и я точно знала, что могу принять боевую форму. Скорее всего дело было в том, что они помогли моему брату.
Куда я без брата?
Рикардо объяснил мне по дороге, понимающе не дожидаясь вопросов: