Темная кровь

Глава 14

Стоило мне забежать под крону деревьев, как накатил страх: не ловушка ли это? Рядом с лагерем людей обязаны бродить их патрули и разведчики. Не закончится ли всё это тем, что меня просто пристрелят из ближайшего куста?

Хотелось верить, что на подобное развитие событий Рикардо всё-таки возмутился бы.

Я шмыгнула в самые густые заросли, которые только заметила. Двинулась вперёд, скрываясь среди листвы. Остановилась лишь один раз — запомнить направление на лагерь и побежала дальше.

Спустя пятнадцать — двадцать минут бега я, наконец, поверила, что меня действительно отпустили.

Или выгнали?

Это мысль была менее приятной, но по-своему забавной.

«Оу, меня даже люди из плена выгнали, такая я несносная» — прошептала я себе под нос, пытаясь быть весёлой.

Не вышло.

Вспоминался Рикардо, глядящий на меня умоляюще.

И отец. Почему-то вспоминался отец. Его мимолётные кивки — иногда любопытные, иногда раздражённые, но чаще всего просто равнодушные. Вот уж кому не было ни малейшего дела до моего исчезновения. Сохор относился ко мне настолько безразлично, что даже не наказывал ни разу — не считал меня достойной тратой своего времени и сил.

Даже интересно, почему от него сбежала мама.

Стоило спросить у брата, пока была такая возможность.

Я тряхнула головой.

«Спрошу, когда увидимся в следующий раз».

И как так вышло, что Мохн уговаривал людей убить меня, я тоже спрошу. И пусть только Одвал не найдётся с убедительным ответом!

Я продолжала двигаться в сторону, противоположную лагерю людей, но ноги переставляла всё медленнее и медленнее.

Скоро здесь будут наши войска. Зачем мне вообще уходить — без припасов, без плаща, без огнива, если я могу дождаться воинов и попытаться к ним присоединиться? Сказать, что сумела сбежать, что хочу мести. Влететь в лагерь людей вместе со всеми. Сражаться. Убивать. Отомстить.

Последнее слово отдавало фальшью.

Изан и Кинтин были мертвы. Я не сказала Рикардо про богратов, а потому можно считать, что их смерти поспособствовала я.

Других раздражающих лиц воскресить в памяти не удавалось. Запахи — да, черёмуху и лакрицу я вспоминала без труда. Но стоила ли витающая в воздухе сладость того, чтобы кого-то убить?

За мать. Я должна была отомстить за мать.

Как люди мстили за свою замученную принцессу.

Убивать людей, к преступлению непричастных, в память о мертвецах, давно уже ко всему безразличных.

Эта мысль не вызывала ни отвращения, ни оживления, но лишь до тех пор, пока я не вспоминала о Рикардо.

Смерти жреца не хотелось.

Могла ли я хоть на что-то повлиять?

Ответа не было.

Ничего не решив и не придумав, я пошла обратно к лагерю людей. Попадусь разведчикам, значит, попадусь. Не убьют же они меня на месте, хоть на допрос-то точно к Амодею притащат?

Забавно получится.

Ближе к частоколу — уже почти видя его между деревьями, я заложила дугу и обошла лагерь кругом.

Прятаться приходилось безо всякой магии, что было и сложнее, и медленнее. Но дозорные людей наверняка выискивают тёмное колдовство. Не стоило привлекать внимание.

После первого круга я зашла на второй. Затем на третий.

Озарений, что же мне делать, всё никак не возникало.

К своим выходить было нельзя — это я, немного поразмыслив, поняла совершенно точно. Будь я уверена, что среди капитанов будут хорошие знакомцы вроде Юла — можно было бы попытаться. С ними я бы договорилась. А если там окажутся одни оборотни? Двоедушцы свободы мне не дадут, хорошо, если вообще к бою подпустят.

А если там будет Мохн?

Были и другие причины — такие же дурацкие, как и все, что происходило со мной в последние дни.

Как будет разговаривать со мной Рикардо, если я убью кого-нибудь на его глазах? Как будет он на меня смотреть? Интересен ли мне жрец с ненавистью в мшисто-зелёных глазах?

А зачем мне вообще лезть в бой, если я не хочу убивать людей?

Хаос собственных мыслей делал мне больно. Хотелось укусить кого-нибудь со всей дури, сжимать зубы, пока во рту крови не станет больше, чем слюны.

А расстраивать Рикардо не хотелось.

Я зарычала и приметила высокое дерево — ближайшее к человеческому лагерю. Очень, очень удобное.

Как я и ожидала, высоко в ветвях было оборудовано «гнездо» — недурно замаскированная позиция для одного-единственного дозорного.

Сейчас она была пуста — в ожидании противника разведчика люди отсюда убрали. Я спряталась среди листвы и сосредоточилась на том, чтобы не забивать свою голову странными мыслями. Смотреть на лагерь внизу, пытаться приметить знакомую фигуру.

Рикардо нигде не мелькал, и это меня злило.

Хотелось его видеть.

Особенно сильно хотелось видеть его в свете того, что сегодня-завтра его могли убить.

Хоть ты и в самом деле иди к воротам и просись пустить обратно…

Когда солнце скрылось за кронами деревьев, в лесу началось движение. Мне не хватило внимательности и опыта для того, чтобы заметить приготовления, если они вообще были.

Я поняла, что все началось, когда в лагерь людей полетели стрелы — как обычные, так и горящие. Сосредоточившись на магии, я смутно ощутила, что были ещё и третьи, снабжённые тёмными заклинаниями. Разобрать, что за магия на них наложена, у меня не вышло.

Действия внутри лагеря людей были спокойными и хорошо организованными. Кто-то пускал ответные стрелы, кто-то тушил прилетевшие снаряды, кто-то прикрывал кого-то щитами.

Пару раз мне казалось, что я замечала Рикардо, но уверенности не было.

Затем со стороны наших выступили воины и маги. Под прикрытием вторых, оборотни — даже отсюда я видела, что это они — сумели добраться до частокола. Закрепиться не вышло. Спустя десяток минут суеты и кровопролития наши воины снова оказались по ту сторону рва.

Лучники продолжали свою работу монотонно и упорно. Постепенно стрел с огнём становилось всё меньше, а с заклинаниями — больше. Самое странное, что я начинала ощущать тёмную магию и в лагере паладинов.

Чего бы ни пытались добиться наши, но была вероятность, что у них начинает получаться.

Второй штурм оказался таким же неудачным. Ров перестал быть помехой — теперь в нём было слишком много тел. Острые запахи страха, ярости и крови добрались даже на моего «гнёзда».

В лагере паладинов началась суета. Я проморгалась и прищурилась, не сразу поверив своим глазам.