Темная кровь

Глава 13

Чувствительнее всего к тёмной магии были друиды. Мы, если уж на то пошло, их колдовство тоже ощущали невероятно остро. А вот светлые маги, по словам брата, были глухими на оба уха. Ослеплённые своим пламенем, они мало что замечали вокруг, если, конечно же, не учились концентрации намеренно.

Я понадеялась, что внутри своего лагеря люди будут расслаблены и невнимательны.

Я выглянула из шатра и дождалась момента, когда рядом никто не будет проходить. Выскочила и быстро шмыгнула влево — туда, куда свет от костров доставал хуже всего. Я замерла, внимательно прислушиваясь. Никто не окликнул меня. Никто ко мне не бежал.

Дальнейшее было делом техники. Ощутить тьму вокруг себя, как ощущают утреннюю прохладу. Нащупать её края, как пальцами ног нащупывают илистый берег.

Раствориться в ней мысленно, растечься, словно капля чернил, тающая в прозрачной воде.

Дышать.

Почему-то при этом упражнении я частенько забывала дышать.

Теперь, будучи лишь тенью, чуть более плотной, чем окружающие меня, я двинулась к шатру Амодея.

Друид или тёмный маг почувствовали бы мое присутствие, а люди лишь скользили взглядами, как всегда, скользят по тёмным углам собственной спальни. По мраку между еловыми ветвями. Ничего подозрительного, ничего странного.

До палатки Амодея я добралась без приключений.

Зашла с тыла, забралась в щель между амодеевским шатром и соседним.

— … День, — прозвучал незнакомый мне голос.

— Наш отряд имеет шансы подойти раньше, — преувеличенно оптимистично заявил Рикардо. Я невольно улыбнулась этому натянуто-подбадривающему тону.

Ответивший жрецу Фабиан веселья его не разделял.

— Моя вина. Столько труда вложено в этот лагерь…

— Уже не важно, — отмахнулся Амодей. Я догадалась, что люди делят ответственность за ошибку, и не могла не поразиться, как легко они к ней относятся, — вы оба вызвали бы у меня больше подозрений, если бы поступили разумно.

Фабиан вздохнул тяжело.

— Хочешь впоследствии обустроить здесь крепость или оставим лагерь полностью?

— Придётся оставить. Дороги нет, да и от других лагерей слишком в далеко. Главное, чтобы тёмные не подсуетились и нас здесь не зажали.

— До подхода своих продержимся. Смять нас быстро им дорого обойдётся.

— Когда это их заботило, — пессимистично высказался незнакомый мне голос. Амодей возразил ему с усмешкой.

— Знаешь, последний год заботит. Расходный материал, кажется, начал заканчиваться.

— И то неплохо. Может, ещё год или два и мы здесь закончим.

— Чтобы действительно закончить, придётся перебить всех, — мрачно сказал Амодей.

— Не наше дело. Пусть этим занимаются королевства, — в тон ему ответил Фабиан.

— Я думаю, что мы можем расходиться, — немного резко подытожил Рикардо.

Люди начали прощаться. Я едва не побежала обратно в шатёр, но вовремя услышала негромкий голос жреца.

— Амодей, можно тебя на пару слов.

Через две минуты они остались наедине. Я снова прислушалась.

— Я хочу забрать Сарано с собой.

— Куда? — не удивился, судя по тону, Амодей.

— Не знаю. Домой или монастырь подыскать. Не решил.

— А от меня ты чего хочешь? Благословения?

— Поддержки. Меня не станут слушать ни мои родители, ни, тем более, настоятельницы и жрицы. А тебя да.

Я ожидала услышать отказ, но Амодей долго молчал, прежде чем протянуть недовольно.

— Обсудим это потом. Я присмотрюсь к ней, но ты должен понимать — угроза в тылу в преддверии сражения мне не нужна.

Рикардо рассыпался в благодарностях.

Я побежала к шатру, скрипя зубами от злости.

И невольно улыбаясь.

Ужасно злило, что жрец взял на себя наглость решать за меня.

Очень приятным было то, что ему на меня не плевать.

Прежде только брат готов был таскать меня за собой, не глядя ни на какие трудности.

И эта его привычка изрядно меня раздражала.

Да и быть с людьми я не хотела.

Но всё равно было приятно.

Проскользнув в шатёр и сделав пару глубоких вдохов, я спокойно встретила вернувшегося жреца.

— Что-то новое? — спросила я невозмутимо.

Рикардо неопределённо повёл рукой.

Внутри отозвалось болезненно. По диалогу в палатке я поняла, что скоро здесь будут наши войска, а затем — или примерно одновременно — подкрепления людей.

Жрец решил, что знать об этом мне не обязательно.

Боится, что я буду искать способ сбежать?

— Давай завтра поговорим.

Я поджала губы, но не стала мешать ему ложиться спать. Сидела за столом, наблюдала молча.

— Сарано, — тихо позвал меня Рикардо уже из постели. Я подошла и села на край.

Глаза потомков демонов сверкали в темноте. Иногда это выглядело пугающе. Даже для меня пугающе, если быть честной.

Рикардо смотрел на меня напряжённо, но без естественного страха. Улыбнулся неловко, прежде чем спросить:

— Ты сказала, что я тебе нравлюсь?

Я кивнула неохотно. Жрец упустил контекст, но напоминать об этом я не стала. Пускай думает что хочет.

— Ты мне тоже. Хотя я уверен, что, произнося эти слова, мы имеем в виду совершенно разные вещи.

— Наверняка, — согласилась я.

Рикардо вздохнул тяжело.

— Ты самая неразговорчивая девушка, с которой мне доводилось общаться. Я слишком устал сегодня, чтобы что-то из тебя вытягивать. Продолжим завтра?

Я пожала плечами и вернулась за стол.

— Если вдруг ты умеешь читать по-нашему, то не трогай письма, — вслед мне попросил Рикардо, — это личное. Книжки читай.

— Не умею, — соврала я, — научишь?

— Конечно, — согласился он с плохо скрываемой радостью.

Среди ночи я ещё раз вышла наружу, но уже не скрываясь. Вызывает вопросы? Ну и пусть вызывает! Если жрец всерьёз надеется увезти меня к себе, то учиться объясняться в подобных ситуациях ему всё равно придётся.

Если я соглашусь и буду вести себя хорошо.

Соглашаться я не планировала.

Обида и злость на Цаагала, на Сохора, на Мохна, и на всех прочих, кого я недавно ещё считала «своими» в душе улеглась. Не полностью — будь моя воля, и я всё ещё с радостью прикончила бы любого из них, но больно мне больше не было. Просто обычная, естественная для меня злость.