Темная кровь

Я отошла в сторону — туда, где было суше. Села на землю. Плащ Рикардо даже после купания в реке был мокрым не совсем насквозь. Я завернулась в него, совершенно безразличная к происходящему вокруг.

Луун дёрнул меня за край плаща. Я обернулась к нему и заметила, что пут на нём тоже не было. Жрец не стал разбираться и снял их с нас обоих.

Луун молча кивнул мне на лес.

«Уходи» — ответила я ему одними губами. Разрешила или прогнала?

Не знаю.

Мальчишка кивнул и бесшумно скрылся среди деревьев.

Люди начали перекрикиваться. Волей-неволей я вынуждена была узнать, что наверху с оборотнями закончили. Что там есть ещё раненые. Что Микель подняться по песчаному обрыву не сумеет, да и Рикардо в себе не уверен. Что обходить было далеко.

В конце концов, паладин со своими воинами спустились к нам.

Вскоре они обнаружили исчезновение Лууна. Рикардо красочно рассказал, что обезумевшего оборотня прогнала я.

— Ты идиот, — обругал его Фабиан, нисколько меня не стесняясь, — а если бы она на тебя его натравила!

— Не натравила же, — упрямо ответил Рикардо.

— Ты идиот, — согласилась я с паладином к его явному удивлению.

Фабиан подошёл ко мне. Остановился в трёх шагах, слегка напряжённо глядя мне на плечи. Готовый к тому, что я кинусь?

Осторожный.

— Расскажешь, почему не сбежала? — спросил он раздражённо. Его запахи: ягоды и кровь — соль, сладость и кислинка, налетели на меня, словно гонимый ветром дым костра. В моём животе заурчало от такого сочетания.

Я пожала плечами, но отвечать не стала, а Фабиан почему-то не стал настаивать.

Он тоже был идиотом. Не настолько безнадежным, как Рикардо, но достаточным, чтобы перестать меня стесняться. Все те планы, что ещё вчера люди скрывали, теперь обсуждались безо всякой осторожности.

— Они не доживут, — ответил Рикардо на приказ паладина двигаться к прежней цели — к какому-то другому лагерю, который люди не боялись демаскировать.

— Предлагаешь рискнуть и вести их к нам?

Укусы оборотней заразили воинов какой-то магической дрянью. Я смотрела на лицо Микеля. Его раны были самыми страшными, но Рикардо вылечил их почти полностью. Воин мог чувствовать себя слабым, но дрожать и со слезами шептать что-то себе под нос он был не должен.

Я прокручивала в голове всё, что знала об оборотнях, и не находила ничего похожего. Не были эти твари ни ядовитыми, ни заразными.

Значит, это была магия.

Какая и зачем?

Я не хотела думать об этом.

Пускай люди умрут. Мне-то какое дело?

— Я клянусь тебе, что это проклятие! — повысил голос Рикардо, — я сумею снять его, если доберусь до алтаря и священных масел. Здесь меньше дня пути. Три дня Микель точно не выдержит, да и Хан с Рамоном могут не дожить.

— Хочешь весь лагерь поставить под угрозу обнаружения из-за них троих? — мрачно, но безысходно спросил паладин. Вопрос не звучал так, будто Фабиан спорил или советовался. Скорее, будто бы он озвучивал собственные мысли.

Будто бы искал себе оправдание.

— Там угроза, а здесь верная смерть, — горячо ответил ему Рикардо, — но решать тебе. Я помню, что обещал подчиняться.

Я улыбнулась этой милой жестокости — переложить всю полноту вины и ответственности на кого-то другого.

Паладин, в конечном счете, тоже был идиотом, хотя и чуть более осторожным. Он решился изменить маршрут. Мы двигались обратно к лагерю, не глядя на риск выдать его нашим.

Однако, прежде чем двинуться в путь, Фабиан приказал Рикардо снова накинуть на меня свою ограничивающую магию.

Во взгляде жреца мелькнула искренняя боль. Такая, будто он прямо сейчас меня предавал.

Я молча отвела глаза, хотя сама не чувствовала ничего подобного.

Нападений больше не было.