Темная кровь

Глава 11

Вскоре Фабиан взял себя в руки. Выдохнул сквозь сжатые зубы, снова окинул взглядом своих ошарашенных подчинённых.

— Может, пойдём к трупам? — предложил один из солдат прежде, чем паладин успел сформулировать приказ.

— И что мы с ними делать будет? — невесело усмехнулся Микель — копать могилы здесь негде. Погребальный костёр сложить не из чего. До твёрдой земли четыре тела тащить?

— Не по-людски бросать наших гнить в болоте.

— Но не тащить же!

Безрадостный спор прервал жрец.

— Потащим. Нельзя так. Они заслуживают погребения.

Наконец, вмешался Фабиан. А я уже и забывать начала, что это он командует отрядом.

— Нет, мы не станем задерживаться здесь. Это может быть ловушка. Убираемся побыстрее.

Рикардо отвёл глаза, но спорить не стал.

— А эти? — спросил Микель, указывая на нас с Лууном.

Я видела колебания Фабиана на его лице, но почему-то не чувствовала их языком.

— Мы не убьём их, — решительно заявил Рикардо, забыв, судя по всему, о том, что паладину он в любом случае обязан подчиняться.

Фабиан не стал его одёргивать. Только кивнул скупо к моему откровенному удивлению. С учётом раздражения и враждебности, которыми постоянно пах паладин, я ожидала иного решения.

Оборотня вздёрнули на ноги. Мальчишка не рычал, не отбивался, не скалился. Даже укусить никого не пытался, смирившись со смертью сразу же, как только его остановила жреческая магия.

Меня всё ещё колотило от злости. Горе и тоска милосердно запаздывали, а я и не торопила их, намеренно отгоняя мысли о предательстве брата.

Ища на что бы отвлечься, я раз за разом прокручивала в голове слова Мохна.

Нет, он определённо провоцировал людей. Хотел, чтобы нас убили. Но чего ради? Из ненависти к отцу? В пику брату? Я-то совершенно точно с цаагаловым прихвостнем не ссорилась.

В конце концов, мысли все равно скатились к Одвалу.

Брат знал? Он согласился? Он позволил?

Я верила, что ему не сказали. Верить было несложно.

Одвал никогда не бросит и не предаст меня — на этом постулате держался мой мир. Что останется от моей души, если эта уверенность рухнет?

Мы торопливо двинулись в обратную сторону.

Вскоре рядом со мной оказался Рикардо. Шёл шаг в шаг несколько минут, ненавязчиво привлекая моё внимание.

В конце концов, я уставилась на него вопросительно. Заодно и отметила про себя: синяка на скуле уже не было.

— Я не хотел по тебе ударить, — сказал он искренне, — забыл, что заклинание заденет вас обоих.

Вопреки всякой логике я почувствовала себя лучше.

Вслух я, само собой, этого не признала. Отделалась сухим:

— Ясно.

Не дождавшись большего, Рикардо оставил меня в покое.

Прошло несколько часов. Мы вышли на твёрдую почву. Меня постепенно начинало колотить от холода. Одежда не сохла под моросящим дождём и жар тела, напряжённого ходьбой по зыбкой почве, лишь бессмысленно рассеивался в воздухе. Я успела устать, но так и не сумела согреться.

Рикардо предложил мне свой плащ. Я зарычала и послала его самым грубым словом, что когда-либо слышала от пленных.

— Может, остановимся поесть и согреться? — предложил он вскоре.

Паладин покачал головой.

— Нет. Мне не нравится здесь. Мы идем дальше.

Губы оборотня были совсем белыми. Луун не удосужился стереть с лица кровь. Бурая корка лбу и скуле лишь подчеркивала неестественную бледность. Щека наливалась синяком, так же как и правый глаз. Несколько ребер, судя по скованным движениям, сломаны или треснуты.

Был бы он человеком, и я давно предложила бы его добить. Быстро. Не мучая. Всё равно ведь подохнет. Но оборотни живучие, оборотень, быть может, выживет.

Хотя и у их выносливости имелись пределы.

Я глубоко вдохнула и процедила сквозь зубы:

— Оборотня Мохном зовут. Того, который говорил с вами. Мы с ним не ссорились, но он хотел, чтобы вы меня убили. Знать не знаю почему, но если ловушку ищете, то думайте в эту сторону.

— Тёмная магия? — предположил Рикардо.

Паладин размышлял некоторое время, а затем вздохнул тяжело:

— Будто бы это что-то меняет. Останавливаться не будем. Идём куда шли и чем быстрее, тем лучше.

Ещё через час Луун начал спотыкаться и медлить. Микель настойчиво толкал мальчишку, удерживал от падения несколько раз, но становилось понятно, что долго так продолжаться не может.

— Или мы отдыхаем, или вы добиваете его прямо здесь, — с запинкой выдавила я, тоже замёрзшая и дрожащая.

Если честно, я всерьез опасалась, что здесь нас и прикончат.

Паладин скомандовал привал. Рикардо всё-таки накинул на меня свой плащ — больше я не отбивалась и не спорила. Следопытка с некоторыми усилиями развела костёр.

Луун сидел с таким видом, будто жизнь и смерть были ему едины.

Рикардо, наконец, нашел время помочь оборотню, использовать на него свою магию не только для боли, но и для целительства.

Затем отошел в сторону, будто стоять рядом с нами двумя ему было неловко. В букете запахов, доносящихся от жреца, угадывалась вина. Я не понимала за что. Мне начинало казаться, что чувствовать себя виноватым — это один из постулатов его дурацкой веры.

Фабиан отошёл в лес с разведчицей и парой солдат. Я предположила, что предметом обсуждения станут способы запутать наши следы.

Говорят, это умеют друиды. Говорят, будто отряд по лесу провести могут так, что ни один охотник следа не найдёт.

Я очень сомневалась, что на это способны человеческие разведчики.

Вскоре оборотень перестал дрожать, но выглядел всё равно препаршиво. Моя одежда не просохла, но под плащом Рикардо было тепло. Мы затушили костёр и пошли вперёд.

Когда зверюга чуть крупнее взрослого волка бросилась на Микеля, отреагировать не успел никто.

Вспыхнул священный символ Рикардо, ослепляя и ошеломляя меня. Завыл Луун. Паладин первым вытащил меч и кинулся на помощь своему воину.

Из-за врезающихся в уши и бьющих по глазам молитв я плохо понимала, что происходит. Рядом со мной оказались Рикардо и следопытка, подхватили под руки и потащили, дёргая, словно куклу. Паладин выкрикивал редкие приказы, перемежая их со словами, каждое из которых обдавало меня болью.

С трудом сориентировавшись, я поняла, что на нас вылетела тройка двоедушцев, давно и прочно скатившихся в беспросветное безумие.