Темная кровь

Глава 10

Утром следующего дня мы выдвинулись в путь. Я не упустила возможности сориентироваться по солнцу. Попыталась сообразить, насколько далеко мы от Города Слёз, и построить мысленную карту до лагеря людей. Возможно, впоследствии это окажется полезным для наших.

Фабиан, словно бы догадавшись о моих мыслях, выглядел недовольным и пах на удивление враждебно. Еще вчера я не раздражала его так сильно.

Когда мы выдвинулись в путь, Фабиан словно бы намеренно отвлекал от меня Рикардо. Я не мешала ему — молчала и не привлекала внимание.

Осмысляла все те глупости, что пришли мне в голову вчера.

Ближе к обеду мы остановились на привал. К моему удивлению, короткий отдых затянулся. Спустя полтора часа я подошла к Рикардо, болтающему с Фабианом о каких-то общих знакомых.

— Мы что, ждём кого? — буркнула я наугад.

Рикардо кивнул с улыбкой:

— Угадала.

В выражении лица жреца мне виделось что-то вроде попытки меня раззадорить. Да и ответ нетипично короткий.

Решил спровоцировать меня на расспросы?

Я сжала губы и отвернулась. Сама не знаю почему.

Слабый запах огорчения донёсся у меня из-за спины.

Затем Рикардо вернулся к разговору с Фабианом, а я села ровно посередине между ними и группой отдыхающих солдат. Микель — единственный, кто мог бы попытаться заговорить со мной, следил за подходами к нашей стоянке. Остальные косились, но моё одиночество нарушать не пытались.

Спустя ещё какое-то время из леса донёсся громкий и резкий свист. После ответа с нашей стороны к группе присоединились ещё люди. Пара воинов и лучников, ведущие мальчишку, по возрасту чуть младше меня.

Худой, я бы даже сказала, что почти истощённый. Невысокий. По подростковому нескладный. Давно нестриженые каштановые волосы свисали спутанными сосульками. Подбородок был покрыт редкой растительностью. Янтарно-жёлтые глаза по большей части смотрели в землю. Встретившись с мальчишкой взглядом, я безошибочно узнала оборотня, причём явно кого-то из младших кланов.

Высшие ступеньки в иерархии двоедушцев занимали те, кто так или иначе — полностью сам, обрядами или магическими вещами контролировал своё обращение. Почти животными — или почти тварями Бездны — считались те, кто менял форму, почуяв кровь или тёмную магию, попав под лучи полной луны или глотнув отвара волчьей травы. Чуть выше стояли оборотни, кто мог сменить форму как самостоятельно, так случайно. Мальчишка был из последних — я знала это, сама не в силах объяснить откуда.

— Сарано, — представилась я ему.

Он удивился, поднял на меня слегка обескураженный взгляд.

— Луун, — ответил мальчишка также коротко. И чуть склонил голову, обозначая, что признаёт моё право приказывать.

Я сдержала тень презрительной усмешки. Оборотни Цаагала до крайности ценили свою свободу и свою честь, как странно бы они её ни понимали. Право отдавать им приказы нужно было заслужить, причем, как правило, в драке. Просто так глаз к земле «старшие» оборотни не опускали.

Мальчишка спорить силы в себе не чуял. Даже пытаться не хотел, ритуальным жестом указывая, что без моего позволения делать ничего не станет.

Безусловно, жест стоил немного, когда в оба мы были пленниками. Не настоящая власть — пустая формальность. Но формальность что-то да значащая.

Приятная.

Паладин даже взгляда на нас не кинул, вместо этого общаясь с подошедшими людьми. А вот Рикардо смотрел с интересом и явно не против был бы поболтать.

С некоторым недовольством — добился-таки своего — я заговорила с ним первой.

— Часто пленными обмениваетесь? — поинтересовалась я у жреца.

— От случая к случаю, — ответил он обтекаемо.

— Как это проходит?

— По-разному. Иногда становимся на удалении и посылаем пленных по очереди. Иногда, если капитаны смелые находятся, то они выходят вперёд, становятся спиной к спине и стоят так, пока все пленные не перейдут к своим. В общем, разбираемся на месте.

— Как часто кто-то кого-то предаёт?

Рикардо неопределённо повёл рукой.

— Случалось пару раз.

— Не хочу умереть так глупо, — тяжело вздохнула я.

Он потянулся рукой, будто хотел приобнять меня за плечи. Под моим ледяным взглядом эта дурацкая мысль вылетела из его головы. Кто-то из солдат сдавленно хихикнул.

— Я не отпущу тебя, если почую ловушку.

Я уже её чуяла. Бесполезный мальчишка — старшие оборотни никогда не дорожили жизнями младших, только подкрепил мою уверенность, что всё пойдёт плохо. Вопрос лишь на каком этапе.

Я в очередной раз подумала о том, где же я нахожусь. По моим прикидкам, до Города Слёз отсюда было полтора дня пути, но шли мы не к нему, а в сторону, будто желая обойти город с севера.

Вечером, уже после того, как полностью закатилось солнце, Рикардо предложил мне немного пройтись.

— Не находился за день? — спросила я язвительно, боясь почему-то выдавать оживление и интерес.

От мысли остаться с ним наедине внутри поднимались и тревога, и трепет. Странное сочетание — тягучее, болезненное и горячее, будто я глотнула кипятка и сейчас он жжёт мне желудок. Не желание, как привыкла я его чувствовать, но что-то похожее.

— Я не настаиваю, если ты устала, — разочаровал меня жрец своим мягким ответом.

Я раздражённо отвернулась.

— Устала, — подтвердила я.

Рикардо пожелал мне хорошего отдыха и ушёл к Фабиану.

Не нужно было чувствовать вкусы эмоций, чтобы понимать, что оба мы остались недовольны «беседой».

Меня ужасно злила его обходительность. Злила нерешительность. Злила мягкость.

Мне понравилось бы больше, если бы Рикардо взял меня за руку и поволок в лес силой. Если бы прижал лицом к дереву и раздел, не спрашивая согласия. Если бы целовал, не давая выбора.

Если бы ясно и однозначно дал понять, что чувствует ко мне плотский интерес.

Я совершенно не сомневалась в том, что это так. Я привыкла считать себя привлекательной. Я такой и была. У жреца не было причин не испытывать ко мне влечения.

Невольно вспоминались события годовой давности.

Первый раз, что был у нас с Юлом, прошёл странно. Я скорее сопротивлялась, нежели соглашалась, а он мягко покусывал меня то за шею, то за ухо и отказывался принимать возражения. Так я поняла, что он и в самом деле меня хотел.

Было напряжённого и страшно, но впоследствии я решила, что это правильно.

Да и любовником Юл оказался хорошим.

А вот жрец вёл себя так, будто той несчастной женщине, которую угораздит в него влюбиться, самой придётся его принуждать.