Темная кровь

Глава 8

Людей стало больше. Люди стали злее. Не привычным раздражением на походные условия, не глухой ненавистью к двум пленным девчонкам. Настоящей злостью — кусачей и кисло-сладкой.

Эта злость дразнила меня и щекотала нос, но поддаваться ей было нельзя.

Привлекать внимание было опасно.

Я сжалась, пытаясь казаться безобиднее и мельче.

За всеобъемлющим запахом злости угадывались разочарование, скорбь и затхлый страх, оставшийся от столкновения с богратами. Он долго ещё будет висеть здесь, знала я по опыту. Такое не выветривается быстро.

Странно, но в действиях людей не ощущалось ни растерянности, ни хаоса. Три, а может быть, что и все четыре десятка человек вели себя так, будто каждый из них совершенно точно знал, что он должен делать. Кто-то убирал беспорядок, кто-то разводил костры, кто-то рубил лес и складывал костёр за пределами лагеря.

Погребальный костёр.

Четыре крупных тела и одно маленькое, почти детское, лежали на границе тьмы и света у самого леса. Я направилась туда, не спросив позволения Рикардо. Он пошёл следом за мной. Молча.

У Чамдо были вспороты горло и грудина, срезана часть лица. Нападавший размахнулся от души, будто чудовище атаковал, а не беззащитную девчонку, даже в пору девичества ещё не вошедшую.

Я присела на колени рядом. Я разглядывала её, нисколько не пугаясь страшной раны. Потянулась пальцами к её ладони, но прикасаться не стала.

Я знала, что бросаю её на смерть, но не осознавала этого до конца. Теперь последствия моего решения умолчать о появлении богратов встали передо мной во весь свой ужасающий рост.

«Сама виновата, дрянь мелкая— думала я упрямо, пытаясь злостью перебить скорбь, — Не нужно было мне угрожать. Не нужно было мешать. Сама виновата».

Слёз, впрочем, не было.

Солдаты поглядывали на меня кто с раздражением, а кто с ненавистью, и только от Рикардо расходился лишь лёгкий запах рябины и иноземных фруктов. Ничего больше.

Сладкий мальчик. Сладко-вяжущий.

Когда дров нарубили достаточно, меня отвели в сторону. Рикардо приобнял меня за плечи, удерживая вдали от пламени.

Будто я могла в него броситься. Будто я такая идиотка.

Впрочем, идиотка я и есть, просто иного толка.

Затем Рикардо увёл меня обратно в лагерь. У самых палаток дорогу нам преградил рослый, светловолосый мужчина. Настороженный и уставший, но не более.

— Нужно поговорить. И с ней тоже, — командным тоном сказал он.

— С ней — завтра, — коротко отмахнулся Рикардо, продолжая уводить меня.

— Оставь её у костра на виду, — приказал командир, придержав жреца за плечо, — и быстро ко мне.

— Как прикажешь, — согласился Рикардо.

Ужина не было. Котелок, который варился до нападения богратов, был перевёрнут в суматохе. Солдаты быть может и поели чего-то, что не требовало готовки, но мне предлагать не стали. Я сидела у костра, подтянув колени к груди и глядя в пламя.

Мысли мои были мрачными и однообразными.

Сама виновата. Сама виновата. Сама виновата.

Я рада была бы не думать их, но тишина в голове всё никак не наступала.

Вскоре вернулся Рикардо. Сел рядом, положил руку мне на плечо. Я дёрнулась, её скидывая.

Настаивать он не стал.

— Амодей почувствовал что-то и сорвался к нам без лишних припасов, почти ничего с собой не взял. Часть солдат будут спать в наших палатках, часть прямо у костра в своих плащах. Тебе придётся остаться здесь под присмотром.

— Разумно.

— Вы удивительно единодушны с Амодеем, — вздохнул Рикардо, — он сказал, что воткнуть кинжал кому-нибудь в глазницу может даже ребёнок.

— Я не ребёнок, — почему-то поспорила я.

Чамдо была. Я — нет.

— Выглядишь ребёнком.

— У меня мужчина уже был, — нашлась я с аргументом.

— Может и муж есть? — почему-то хмыкнул жрец.

— Что такое «муж»? — слегка фальшиво изобразила я непонимание.

— Неважно, — отмахнулся Рикардо, — Останемся с тобой снаружи вместе.

— Ты меня даже на ночь одну не оставишь?

— А ты хочешь остаться одна? — подался он вперёд, заглядывая мне в глаза.

— Да.

Рикардо поднялся на ноги и накинул мне на плечи свой плащ.

— Тогда я тебя оставлю. У костра будут дозорные и за пределом лагеря тоже. Не глупи. Ночь будет безопасной и, надеюсь, тёплой. Постарайся отдохнуть.

Я постаралась и у меня получись. Моё тело, молодое и здоровое, плевать хотело на терзания разума. Несколько часов сна и втрое больше медитативной полудрёмы — к тому моменту, как ночная тьма начала рассеиваться, я чувствовала себя вполне себе отдохнувшей.

Смятенной, несчастной и растерянной, но нисколько не жалующейся на слабость или усталость.

Припасы у людей всё же были и с утра меня соизволили покормить, причём даже без распоряжений Рикардо. Один из солдат, новенький, пришедший вчера с Амодеем, протянул мне хлеб и полоски сушёной рыбы. Я взяла их и, раз уж всем теперь известно о знании мной людского языка, скупо его поблагодарила.

— Ты спала вообще? — остался он рядом, вызывая у меня смутное беспокойство.

— Да.

— Сидя, что ли?

— Да.

— И что, идти после такой ночи сможешь? — спросил он со смешком, растягивая губы в нарочитой улыбке. Неестественной.

— Смогу.

— Почему в лес побежала?

— Страшно было.

— Меня Микель зовут. А тебя?

— Сарано.

Повисло молчание. От солдата повеяло безвкусной, водянисто-вяжущей шикшой.

В моём животе заурчало. Микель поднялся на ноги, наконец, смирившись с моей необщительностью.

Я успела поесть и немного размять ноги к тому моменту, как лагерь начал собираться в дорогу. Пока солдаты складывали палатки, меня отвёл в сторону Рикардо.

— Амодей хочет с тобой поговорить.

Я кивнула.

Вчера вечером нового командира я почти не рассматривала и сегодня решила наверстать упущенное.

Мужчина был высоким — ниже брата или Сохора, но выше Цаагала. Плечи, и без того широкие, выглядели ещё больше из-за наплечников и плаща. Ужасно тяжёлым казался доспех Амодея — панцирь из цельной металлической пластины. Странная броня. У нас делали легче.

Но красивая. Панцирь блестел, тщательно отполированный. На нём был изображён короткий меч и круглый щит, лежащие на клумбе цветов. Искусная работа.

Поверх нагрудника на кожаном шнурке болтался амулет — серебро и драгоценные камни. Роза, размером чуть меньше полуладони. Меч и щит, скрещённые, словно бы для обороны. Красиво.