Темная кровь

Одна из тварей подпрыгнула, но я вовремя отдёрнула ногу. Руки и шея начинали уставать. Нужно было или залезть на дерево нормально, или контролируемо с него упасть.

Следующий бросок достиг цели — зубы искажённой твари впились в мою голень. Порвали кожу и мясо, соскользнули, застряв на сапоге. Я начала колотить по морде другой ногой, но неудачно дёрнулась и полетела вниз.

Тварь, приземлиться на которую меня угораздило, заскулила и заклацала зубами, беспорядочно кусаясь. Две другие отошли немного назад, демонстрируя приятное отсутствие смелости.

В воздухе остро запахло моей кровью.

Валяться на земле было верным способом погибнуть, но встать мне не позволяли. Я прижалась спиной к стволу дерева — пиналась ногами, била сцепленными в замок руками, но прекрасно понимала, что только отдаляю неизбежный конец.

— … Рано, — закричали ближе.

Из моей груди вырвалось хриплое рычание — морозная Бездна, а я ведь пыталась закричать! Одна из тварей вцепилась зубами мне в предплечье, но отскочила назад, когда я сама попыталась её укусить.

Свет оказался совсем близко. Ещё спустя десяток секунд из-за ветвей показался Рикардо.

Я ему обрадовалась. Смерть когда-нибудь потом была всё же радостнее, чем прямо сейчас.

Ярким светом, почти не уступающим дневному, горел медальон жреца. Я видела его в лагере — короткий меч и собранные кругом звёзды, размером не больше полуладони. Даже не подумала, что амулет волшебный.

Животные расступились, пропуская жреца ко мне. Как и любым отмеченным тенью созданиям, им был неприятен божественный свет. Рикардо подбежал и встал надо мной лицом к тварям. Ухватившись за его одежду, почти повиснув на нежданном спасителе, я поднялась на ноги.

Так, хорошо. А кто теперь спасёт нас обоих? Юноша совершенно не выглядел воином, способным разогнать стаю. Бояться амулета голодные твари скоро перестанут.

Повиснув у него на плече — перепачкав его одежду своей кровью — я заговорила ему на ухо, перемежая слова с невольным рычанием.

— Сними путы. Убери эту дрянь, и я их убью.

— А потом меня? — спросил Рикардо с неожиданным здравомыслием. А казался таким наивным.

— Они ведь нас сожрут, — почти заскулила я.

Отвечать жрец не стал. Сжал обе руки на светящемся медальоне и запел негромко, но пробирающее до костей.

Я почувствовала режущую боль — в глазах, в ушах, в основании шеи. Зажмурилась, сделала шаг назад и сползла на землю, пытаясь разом зажать и глаза, и уши.

Затем пение замолчало. Мгновением позже я услышала громкую вспышку и отчаянный скулёж искажённых тварей.

Стало тихо.

Рикардо коснулся моего плеча, и я почувствовала, как по телу разливается уже знакомое мне тепло. Подняла голову и села. Медленно, не отрывая его руки, прислонилась к стволу дерева.

— Так ты знаешь наш язык? — спросил Рикардо.

Отнекиваться было поздно. Я молча кивнула.

— Ты сама по себе не очень разговорчивая, да?

Я снова кивнула.

Жрец, казалось, чувствовал себя неловко в повисшей тишине. Не прошло и минуты, как он снова заговорил.

— Изан не хотел убить тебя на самом деле. Это все магия местных тварей. Я должен был догадаться сразу, но понял, только когда наиболее мнительные схватились за оружие.

Я продолжала молчать. В прошлый раз лечение казалось мне приятным, но сейчас я была слишком сильно напряжена. Божественная магия, растекающаяся по моему телу, нервировала и злила. На коже выступила испарина.

Хотелось, чтобы он закончил побыстрее.

— Потом началось сущее безумие. Ты молодец, что сбежала. Тебя там убили бы. Все там полегли бы, если бы не подошёл Амодей.

— Амодей? — спросила я.

Рикардо слабо улыбнулся. Рассказ явно давался ему тяжело, и моё участие в разговоре жреца порадовало.

— Паладин, капитан роты и главный в лагере, в который мы двигались. Не знаю, почему он решил выдвинуться. Видно, что-то почувствовал. А я, как убедился, что у него всё под контролем, побежал за тобой.

Вой ещё раздавался вдали — члены стаи, оставшиеся сегодня без еды, не то жаловались друг другу, не то договаривались, где искать новую жертву.

— Твоей подруге не повезло… — закончил Рикардо едва слышно.

Пахло черноплодной рябиной и фруктами, что не росли в наших краях. Небольшие, рыжие и немного пушистые с одной-единственной косточкой внутри. Пару раз в далёком-далёком детстве мне удавалось их пробовать. Мать покупала лакомство у торговца Из-За-Реки. Каждый плод легко делился на две части: одна мне, а вторая брату.

Я не помнила название, но помнила вкус и запах.

Так пахла вина.

Жрец чувствовал себя виноватым.

Внутри меня сжалось что-то, перехватило болезненно горло. Я заморгала часто-часто, отказываясь плакать при человеке.

Из уважения к скорби, которую я должна была испытывать, Рикардо замолчал. Он заканчивал лечение в тишине, а я прокручивала в голове всё то, что раздражало меня во властелиновой дочке.

Я знала, что она погибнет, но сожаление ощутила лишь сейчас, почуяв вкус вины и огорчения от светлого жреца.

Так странно.

Наконец, он закончил меня лечить. Я прислушалась к себе и не нашла ни единого очага боли.

Рикардо помог мне подняться на ноги. Мелькнула мысль о побеге, но я выбросила её из головы.

Первое впечатление оказалось обманчивым — жрец мог постоять за себя. Мог найти меня в ночном лесу, мог причинить боль своей магией и обратно в лагерь приволочь силой тоже наверняка мог.

Не сумела бы я его убить.

Да и не захотела бы.

Последнюю мысль я гнала от себя с ожесточённой яростью.

Мы направились обратно в лагерь.