Страница 6 из 21
4
Локти прошибает болью от удара о пол, но она ничто по сравнению с яростью к чудовищу. Пальцы сами находят давно замеченный кинжал, а рука выпрямляется, протыкая воздух рядом с ногой Горгона.
Не попала!
Я больше не думаю, нет времени. В ушах до безумия больно пульсирует кровь.
Заставляю себя встать на ноги и броситься на Горгона. Пусть я покачиваюсь, зато ярость сдерживает дрожь в коленях.
– Умри! – задыхаясь наношу удар на ударом не глядя куда. – За маму, за девушек, за меня!
Треск и какой-то всплеск отрезвляют рассудок. Попала?!
Клинок вонзается чудовищу в бок. Лезвие скользит по толстой коже, оставляя лишь несчастную царапину.
Зато разозлённое внезапной выходкой чудовище хватает меня за горло. Поднимает. Ноги опять болтаются над пропастью.
Больно от жгучей рези! Как тяжело дышать!
– Жалеешь? – его глаза сужены, в них больше нет ни страсти, ни игры. Только злость и удивление.
Орган чудовища, до сих пор налитый кровью, влажно трётся над коленом.
Если он посмеет ещё раз вставить его куда нельзя то я…
Кашляю.
– Ненавижу тебя,– шиплю, сжимая и царапая удерживающую горло руку. Нож протыкает чужую ладонь, и по той тут же начинает струиться алый ручеёк.
У чудовища такая же красная и солоноватая на аромат кровь, как у нас. На миг я даже удивляюсь. Мерзко.
– Душегуб, – произношу одними губами, почти теряя сознание.
Перед глазами мельтешат мушки.
– С-слабая думает, что с-сильная, – ядовито шипят все змеи разом.
Горгон бросает меня на камни. Смотрит на царапины, потом на меня, заходящуюся кашлем, но прикрывшуюся кинжалом.
– Только… подойди…
Что-то меняется в его лице. Словно чудище видит меня впервые и не понимает по кой Аид я пришла по его душу.
– Ты… испортила всё, – шепчет он и уходит. Не вглубь пещеры, а словно в саму стену. Затуманенным взором явственно вижу, как трясущийся камень расступается, поглощая мужскую фигуру, как песок каплю.
Ушёл? Сбежал? Улез зализывать раны?
Пусть я лежу дрожа и едва дыша, но как же хочется, чтобы чудовище вернулось и подставило свою шею под лезвие.
Под лопатками крутится камешек, царапая кожу, но я продолжаю лежать не двигаясь. Сейчас. Ещё миг отдыха и встану.
Нужно одеться, попытаться самостоятельно затянуть ремни и отыскать гадкую змею, чтобы быстрее выполнить поручение Полидекта и вызволить маму из кошмара.
Ещё миг и я уничтожу Горгона. И отомщу за свою честь.
Воздух в пещере сгущается. И тогда слышится чей-то слабый шёпот.
– Он испугался.
– Кто тут? – спрашиваю тихо, сжимая клинок. В лезвии отпечатывается искажённое недоверием бледное лицо.
Никого. По пустой пещере гуляет лишь сквозняк.
Но я же видела, как стены поглощают монстра! Получается, он может вылезти откуда угодно? Даже снизу?
Внутри всё сжимается. Внизу живота с удвоенной силой пульсируют мышцы.
Наверняка, там остались раны после этого… мерзкого соития!
– Уничтожь его.
– Кто ты?! Покажись! – я вскакиваю, едва вновь заслышав голос, принадлежащий ни то женщине, ни то мужчине.
Ни шороха, ни шипения змей, ни глухого шага. Единственный шум в пещере от моего дыхания.
– Где ты? – едва слышно произношу, вглядываясь в каждую тень. – Явись.
Здесь никого, кроме статуй. Куда мог спрятаться говорящий?
Статуи!
– Ты среди статуй? – чуть увереннее произношу. – Не можешь показаться, так объявись.
И верно. Взгляд цепляет изваяние в виде молодой длинноволосой девушки, облачённой в закрытое длинное платье со странным орнаментом. Такие носят старухи-поломницы, но никогда не надевают юные особы.
Незрячие зрачки бегают в её глазах. Пугающе.
– Спаси… наши души.
– Как? Ты знаешь? Как победить Горгона?
Боги! Милостивые боги! Она же стоит здесь статуей, возможно, много лет. Возможно, она знает об уязвимых местах Горгона!
– Горгон, – шепчет девушка. Медленно, недовольно. – Только брат из Горгонов проклят… и несёт миру своё проклятие… пагубный.
– Проклят? – делаю несколько шагов к статуе. Сейчас меня не смущает, что я обнажена под взором дюжины мужчин и женщин. – Он был человеком?
– Был, – подтверждает девушка и хочет рассказать что-то, но я поднимаю руку, прерывая её.
– Как одолеть его? И почему… он не сделал меня такой, как вы?
Важнее всего убить его, а не разбираться в его прошлом. Не может он быть человеком. Он монстр! Монстр, чья смерть принесёт только пользу всему греческому народу!
– Проклятие рассеивается от страсти, – едва двигаются мраморные губы. – Он хочет тебя, поэтому… ты не каменеешь. Спаси… спаси… спаси…
– Как? Что я должна сделать? – со всех ног подбегаю к девушке, но та вновь замолкает, продолжая упираться в меня невидящим взглядом. – Ответь, дева, прошу.
Не успела, девица замолкла, как и все остальные.
Гермесовы козни!
Простонав в тишину пещеры, я бреду за своими вещами и в спешке облачаюсь в рубаху.
"Проклятие рассеивается от страсти". Что это может означать? Неужто, чтобы победить врага, от меня требуется соблазнить его? И даже отдаться ему?
Как же мерзко на душе от мыслей. А внизу от скверных дум пульсирует всё сильнее.
Горгон же почти обратил меня в статую. Я же не чувствовала ни рук, ни ног, лишь изредка крупица тела подчинялась моей воле.
Но когда? В какой момент?
Грудь, которую прикусывал монстр, шея, которую облизывали змеи, начинают чесаться.
Я рассекаю кожу ногтями до кровавых полос. Может, боль поможет мне стряхнуть прикосновения чудища?
Нужно идти, хватит мне уже стоять на месте и ругаться на свою судьбу. Нужно искать Горгона и побеждать его. Не спроста же он удрал. Испугался, что раз смогла его ранить, смогу и убить.
Посмотрим, кто теперь охотник, изумрудоочий змей.
Ах да, каменела ведь я, стоило лишь взглянуть в эти чарующие и пугающие глаза. Неужели, и правда Горгон использует их, будто волшебный жезл?
Но как мне сражаться с врагом, не заглядывая ему в глаза? Смотреть в ноги? Непонятно.
Прохожу мимо статуй, в задумчивости проводя по гладким телам пальцами. Интересные у них наряды, необычные. У нас таких не найти.
На лица статуй стараюсь не смотреть, не дай Зевс найду кого-то из знакомых. Ненависть к чудовищу и так пылает в груди, не стоит её подпитывать сильнее, не к добру.