Страница 7 из 21
5
Шорох.
Прислушиваюсь к каждому скрипу и треску, ведь враг может быть где угодно, но утомление от нескольких бессонных ночей поисков сильно давит на веки.
Смогу ли я отдохнуть? Чуточку?
Нет, нельзя. Медуз Горгон, этот повелитель змей, может быть, где угодно. Возможно, изумрудные очи змей и сейчас тайно наблюдают за мной, как за нерадивой пленницей.
В заточении ли я? Во власти ли хозяина пещеры?
Нет, я временная пленница, которая не сбежит по трусости, а гордо вскинув голову, выберется из логова с чудовищным трофеем подмышкой.
Останавливаюсь возле яркого самоцвета. Гладкие грани завораживают приятным радужным переливом, хочется прикоснуться, что я и делаю. Пробегаюсь кончиками пальцев по идеальной поверхности, ощущая лёгкое покалывание.
Кристалл будто живой, он дрожит и часто меняет цвет. Хочет что-то сообщить?
Веки закрываются сами, всё внимание обостряется вслух. Я уже не чувствую тело, только слышу едва разборчивый шёпот.
– Персея… дочь владыки…
Владыки? О чём ты говоришь, кристалл?
– Милая девочка, – в ответ на мои мысли произносит невиданный дух.
Кто владелица этого строгого, но убаюкивающего голоса?
– Сложная судьба выпала тебе. Недовольна тобой Гера.
Гера? Почему?
– Не виновата ты, что родилась у своей матери, не виновата, но делать нечего, ты обязана вернуться с трофеем.
Я знаю, и я не вернусь с пустыми руками.
– Мне нравится твоя отвага, дева, я позволю себе помочь тебе. Возьми осколок кристалла, смотри на чудовище через него. Отвлеки страстью, завлеки своим телом и отсеки голову кинжалом. В нем сила великой гидры.
Мне кажется, что я киваю мыслями. Кристалл завораживает, посылает по всему телу тепло, вызывает уважение и доверие.
– Умница, ты избавишься от Полидекта, освободишься от его рабства и ступишь на свой путь.
А мама? Я спасу её?
Кристалл не отвечает. Видимо, всё зависит от меня, а я не подведу.
– Всё случится завтра, смертная, а пока спи…
Не слышу, говорит ли кристалл ещё, мысли рассеиваются, как утренняя дымка, уступая место тишине и спокойствию.
***
Под пальцами ощущается гладь небольшого камня. Он идеально ровный и приятный, от него исходит мощь, что струится по ладони к сердцу.
Я приоткрываю веки и сразу же вскакиваю на ноги.
Логово Горгона! Как я могла заснуть в стане врага? Дура!
Но корить себя нет времени. Я поправляю съехавший доспех и осматриваюсь. От необычного камня не осталось ни следа. Вернее, только один. В моей руке.
Лазурная гладь красиво переливается в моей ладони, но больше не говорит и не убаюкивает. Строгий женский голос замолк, но навсегда ли?
– Кто ты?
Камень только сверкает даже в тёмной пещере.
– Хорошо, ответишь позже, – прячу его в складках туники. Бок приятно согревает теплом.
Я прохожу по пещере в полной готовности в любой момент броситься на чудовище с кинжалом.
Почему кристалл говорил о Гере? С чего бы владычице меня ненавидеть?
И почему я обязана завлекать Горгона своим телом? И статуя, и кристалл мне об этом глаголют! Я не обязана ложиться и услаждать пагубное чудище!
От мыслей вдоль живота расползается непонятное чувство. Мышцы влагалища уже явно стянулись, но ощущение чего-то большого и твёрдого так и не проходит, с каждым новым шагом только усиливаясь.
Воздух становится жарче, вдохи и выдохи чаще. Я стираю со лба испарину.
Что это? Волнение? Или я пододвигаюсь к жерлу вулкана?
По дороге встречается одинокая статуя. Красивая молодая девушка с застывшей на лице ужасной гримасой боли и страха будто бы смотрит мне прямо в глаза.
Мраморный локоть едва взмывает вверх, а тонкие пальцы указывают мне за спину.
И какая же сила воли нужна, чтобы не поддаться страху и не повернуться.
Если чудовище там, то я не должна смотреть на него, чтобы не обратиться одной из статуй.
Что-то явно притаилось за плечами, а сейчас гаденько ерошит своим дыханием мои волосы. Надо удобнее перехватить кинжал!
– Боиш-шься? Я разве похож на зверя? На чудищ-ще? – языки змей холодят плечи. Горгон облизывает мочку. – Дрожишь, моё будущ-щее творение. Не нуж-жно, я буду ласков.
– Запомни последние мгновения жизни, тварь!
Кинжал впивается в ногу Медуза, но тот не издаёт ничего кроме тихого шипения, смешанного с разговором змей.
Я проворачиваю рукоять и достаю оружие из плоти, чтобы воткнуть в шею, но кисть перехватывают в воздухе. Кости хрустят от сильного сжатия.
– Ай… – вырывается из груди. Моё дыхание ловит одна из змей, тут же облизывая раздвоенным языком губы. – Тьфу!
– Эту игруш-шку давно пора выкинуть.
Мои пальцы, с зажатым в них кинжалом, насильно устремляются вперёд и разбивают лезвие о протянутую руку статуи, что указала мне на монстра. Мрамор трескается, осыпаясь к нашим ногам, а вместе с ним падает и сломанное лезвие.
– Хрупко, моё раннее творение, – шипит Горгон, выпуская мою кисть.
Наугад пытаюсь ударить его рукоятью, но без толку, только веселю гада!
– Ты…!
Ладони грубо ложатся на талию, вжимая в своё тело, твёрдость которого ощущается даже через доспех.
– Отпусти! – бью урода пяткой по колену, но тот только сильнее стискивает мой живот. Шипящие змеи неласково пробегаются по плечам скользкими мордами.
В бок упирается твёрдый камень. Вот оно!
Что если покажу ему отражение в кристалле, и чудовище само окаменеет?
Это мой шанс!
– Афина прис-слала подарочек? – он кивает на кристалл в моей руке. – Жалко. Он не с-спасет. Но украсит твой пьедестал.
Я сжимаю кристалл сильнее. Он не работает! В отражении виднеется ухмыляющееся лицо со змеиными глазами, что никак не собирается каменеть.
– Пьедестал? – мой голос дрожит, срывается на хрип.
– Ты будешь прекрасна в камне, крас-савица. Навечно в позе выс-сшего блаженства. – палец скользит по моей щеке, ниже, к горлу. – Я с-сохраню этот румянец. Этот испуг в глазах смешанный с желанием.
– Во мне нет желания к тебе, чудовище!
Тело помнит его прикосновения. Помнит стыдный жар и боль от животных толчков, но почему-то не противится, а набухает и мокнет внизу, будто готовиться вновь принять внутрь орган!
Горгон низко посмеивается, и его голос вибрацией отдаётся в рёбрах.
– Кричи громче. Твоя грудь вздымается так с-соблазнительно. Надо помочь ей, ос-свободить.
Его пальцы хватает мой доспех у плеча. Резкий рывок, и металл гнётся, обнажая грудь.