Страница 5 из 21
3
Чудовище вертит моим телом, как само того хочет. Даёт на миг свободу движениям, и тут же играючи, её отнимает.
– Хватит, – уже практически вою от безысходности. Его игры меня ужасно бесят!
Умирать я не хочу и не собираюсь, но и терпеть издевательства не в силах.
– Ты трусишь, – хриплю. – Боишься проиграть в честной схватке. Чудовище.
Глаза Горгона сверкают, и я сразу замечаю, как тяжелеют губы и покалывает язык. Как чудище умудряется заставить моё тело твердеть?
О, Зевс, громовержец Олимпа, молю, пошли мне знак! Помоги справиться с порождением Эребуса, помоги спасти мать от подлого царя!
Слышит ли меня бог-отец, внимает ли моей просьбе, соглашается ли на помощь – мне не ведомо. Я знаю лишь то, что ещё сердце живое сердце стучит в груди, отзываясь на каждое прикосновение шипящей твари.
Горгон рычит, срывает с меня остатки туники. Его губы на моих грудях не ласкают, а сжимают, будто наслаждаясь.
– Ещ-щё такие мягкие, – шепчет на ухо. Я не понимаю, говорит Горгон или одна из змей. Только прикрываю глаза, мечтая ослепнуть и оглохнуть.
Зубы зажимают сосок, и я выгибаюсь, чувствуя, как вновь каменеет кожа под его губами. Но боль превращается в волну тепла, когда он водит языком по окаменевшему участку, возвращая плоти ощущения.
– Уйди… животное… – шепчу, когда чудовище разрешает. Оно пронзает своим внимательным взглядом. Взглядами десятка змей. – Трус…
– Твои с-соски твердеют от ненависти?
Он смеётся надо мной? Играет? Издевается? А я даже в накричать не могу! Лишь голове мысли взрываются от ярости.
Перевожу взгляд вниз, куда не хотела глядеть, пока не почувствовала уж слишком неприятное интимное прикосновение.
Горгон трогает меня там! В месте, которое жрицы с детства велели беречь от мужчин и не касаться даже самой без необходимости. И что же теперь?! Чудовище обводит длинными пальцами самое чувствительно, а я вместо того, чтобы отрубить гадкую кисть, могу лишь позволить себе тихо выдохнуть, чтобы не потерять сознание.
– Мне нравится, что ты стонеш-шь.
Да как он смеет глаголить то, чего нет и быть не может?! Ещё и так ядовито подглядывать то на меня, то на утерянный кинжал.
Броня давно валяется где-то в стороне, свисая с мраморных изваяний. Я даже повернуться в её сторону не могу.
– Девочка уже из-знывает от желания, – от хриплого шипящего голоса пробирает холодом вдоль позвоночника.
Горгон поднимает меня на руки, удерживая за бёдра и грудь. Сажает на скользкий неудобный камень и резко разводит мои колени в стороны, вмещаясь между ними.
Сжать бы его, сломать ему таз, рёбра! Убрать его от себя! Боги! Артемида, Афина, Зевс, молю вас! Всеми фибрами души заклинаю, убейте чудовище, пока оно не успело прикоснуться ко мне!
Но боги молчат, а Медуз Горгон стягивает свою набедренную повязку. Одного только взгляда на его пах хватает, чтобы из глаза выкатилась непрошеная слеза и росинкой застыла на щеке.
Огромный венозный орган вызывает страх и отвращение. Неужели, женщинам нравится, когда в них… засовывают это?
Но я даже не успеваю вдоволь испугаться, как Горгон подаётся бёдрами ко мне и проникает членом внутрь. Одним резким движением он вставляет широкую головку.
Больно. Если бы я могла шевелить губами, то разрыдалась бы в голос. От отвращения, от позора, от печали за загубленную честь.
Столько лет отказывала всем, ради того, чтобы моим первым оказалось огромное чудовище, которое после соития обратит меня в статую и поставит к таким же жертвам.
Ненавижу.
– Невинная? – его губы скользят по шее, когда Горгон нагибается ко мне. Изумрудные глаза расширяются, вращаются в глазницах.
Кажется, что на миг я обретаю контроль над телом и даже упираюсь руками в твердую грудь, но Медуз приходит в себя, и с новыми силами удерживает меня в горячих каменных объятиях.
Хочу закрыть глаза, но не могу. Гляжу на шипящих змей, что так и норовят куснуть, на каплю пота на лбу Горгона, на свой голый живот под которым огромный член вторгается в меня.
– Сейчас ты с-сожмёшь его.
Медуз даёт мне послабление, которое я трачу, чтобы сжаться на радость ему. Моё тело не выталкивает его, не сопротивляется, а только приносит мучителю наслаждение.
– Чтоб ты сдох…
– Этот ротик нужен не для для проклятий.
– Чт… – не успеваю даже вскрикнуть. Подлая змея влетает в рот!
Тьфу! Мерзость! Скользко, склизко! Боги!
– Пос-соси.
Всеми силами пытаюсь укусить тварь, но зубы стоят на месте, позволяя змее обвиваться вокруг языка и лезть в горло, пока её хозяин входит глубоко в меня, растягивая застывшие мышцы.
И член, и змея глубоко во мне, а я не могу даже закричать! Не могу ударить, удрать, ничего!
Взгляд застилает красная пелена боли и ужаса. Я не переживу этот день, умру опозоренная, надо мной будут издеваться все души в царстве Аида.
Позор мне. Позор Персее.
– Я бы дал тебе с-свободы, – толкается и гладит меня по щеке, заставляя посмотреть на него. Но я не могу. Не буду. – Но ты же начнёшь с-сопротивляться. Люблю с-спокойных. Ты с-скоро ус-спокоишься, как все они.
Слова Медуза ускользают, не достигая разума. Да как он вообще смеет что-то шипеть, пока насилует безвольное тело?! Ничтожный, слабый!
Крепкие руки подхватывают меня и поднимают выше, чтобы ноги не касались земли. Чудовище насаживает меня на себя, упиваясь властью и наслаждением.
– Как же мне нравитс-ся.
А его змеи тыкаются в шею.
Этот день бесконечный, безумный. Я не выживу. Боги не хотят, чтобы я погибла сегодня. Но я…
… должна бороться до конца, пусть я не могу и двинуться.
Чудовище ослабнет, утонет в своём наслаждении, и тогда я нанесу удар. Вырву всех змей и проткну его сердце реликтовым кинжалом. Да. Я смогу.
– Хорош-шая смертная. Красивая.
А пока я выстою мучительную пытку.
– Закончить в тебя?
О чем он говорит?
– Моё творение будет идеальным.
Нет. Он не заставит меня застыть на века!
Змея упирается головой в горло, вторгаясь слишком глубоко.
– Ммм, – чудовище стонет, прикрывая ядовитые глаза.
Это оно! Я чувствую, что могу двинуться. Немного, но этого хватает, чтобы сжать челюсти и колени.
– Аррр!
Змея тут же пытается покинуть глотку, но я давлю на неё зубами, пока Горгон не опускает меня за землю.
– С-с…!
Наконец-то! Руки и ноги хоть и слабо дёргаются, но я чувствую над ними власть! Я подчиняюсь только себе! Я убью эту тварь!