Страница 16 из 21
– Утешать тебя в моих объятиях? – Горгон угадывает. Уголок его губ дёргается. Мужчина выглядит старше своих лет. Хотя, кого я обманываю, ему не меньше сотни! А выглядит, не приведи Зевс, на тридцать. – Потому что горе не повод для с-страсти. Оно с-священно. Как храм пос-сле битвы. Нужно дать дыму рассеяться, прежде чем зажигать новый огонь.
Его слова… неожиданны. Они падают на рану не бинтом, а прохладной пресной водой. Не лечат, но унимают жар.
Слова жреца, не чудовища.
Я отхожу от края, больше не глядя вниз на сумасшествие природы. Шаг. Еще один. Подхожу к Горгону, но не для поцелуя, не для объятий. Просто останавливаюсь рядом, больше не боясь его. Хотел бы толкнуть, хотел бы обратить мрамором – давно бы сделал это, а не тащился со мной на Сериф.
Смотрю на закат, окрашивающий мужественную фигуру в золотые и красные оттенки.
Медуз красивый мужчина. И даже в зубастых змеях есть… что-то особенное.
– Куда ты пойдёшь? – спрашиваю тихо. Голос больше не дрожит.
Он смотрит на горизонт, где гаснет солнце и рождаются звезды. На миг кажется, что вдали расчеркивает небо молния Зевса.
– Куда зах-хочешь, Персея, – его рука касается моего плеча. Легко, будто упало перо птицы. Как настолько сильные пальцы могут быть такими нежными? – Пора ис-скать новый путь.
И в этой простоте без ложных обещаний, без пошлого утешения плотью я нахожу то, чего не дала мать. Не любовь, но нечто похожее. И впервые с тех пор, как вошла в его проклятую пещеру, чувствую себя не одиноко.
Змеи Медуза тихо шипят, но совсем не угрожающе. Почти, как колыбельная.
Мы стоим. Молчим. Ждем, пока решим, что делать дальше без указов царей и жрецов. Сами.