Страница 95 из 108
От одной мысли, что Адриан — человек, за которого я ещё вчера должна была выйти замуж, — стоит всего в паре шагов отсюда, отделённый от нас лишь тонким слоем прозрачного шёлка, моё сердце сжалось в тиски. На моих мертвенно-бледных щеках против воли проступил лихорадочный, стыдливый румянец. Дыхание стало неровным, прерывистым и рваным; я отчаянно пыталась не выдать своего присутствия ни единым вздохом. От этого судорожного напряжения костяная шпилька выскользнула из моих пальцев и с тихим стуком упала на пол, отчего тяжёлые волны длинных тёмных волос рассыпались по моей талии. Уголки моих губ всё ещё были испачканы рубиновыми каплями брусничного конфитюра. В этот миг я, должно быть, выглядела неописуемо жалко, порочно и беззащитно — настоящая добыча, пойманная хищником.
Роскошный пурпурный роб Каллума сильно измялся там, где я судорожно сжимала дорогую ткань своими пальцами, но его это совершенно не волновало. Ленивым, вальяжным жестом он прижал ладонь к собственному виску, а другой рукой медленно повёл вверх по моей тонкой талии. Его пальцы бережно и нежно поглаживали мою спину, словно он пытался успокоить насмерть перепуганную дикую кошку, зажатую в углу.
* * *
Адриан Август
С самого первого шага в этот зал меня не покидало ощущение, что мы с братом ступили в логово дремлющего чудовища. Тёмное, сокрушительное величие Каллума Рейна давило на плечи с такой силой, словно на нас опустилась невидимая гранитная плита. Даже скрытый за шёлковой завесой, этот человек источал удушающую, леденящую ауру абсолютной, почти божественной власти. Это было пугающее и одновременно завораживающее могущество тёмного владыки из древних легенд, перед которым смертные могли лишь пасть ниц, моля о пощаде. Моё сердце трепетало от невыносимого страха, а дыхание перехватило.
Сквозь полупрозрачное, зыбкое марево узорчатой завесы мы ясно видели то, чего нам видеть не полагалось: силуэт женщины, сидящей в непозволительной, шокирующей близости прямо на коленях у Безумного Регента. И пусть её лицо оставалось размытым пятном, её изящный, гибкий стан казался невероятно соблазнительным, хрупким и беззащитным в его властных, опасных объятиях. Из-под расшитого края портьеры недвусмысленно виднелся пышный подол абрикосового платья, пряди распущенных чёрных волос и мысок изящной туфельки, который едва заметно вздрагивал при каждом её судорожном вздохе. Это было волнующее зрелище подлинного, неприкрытого грехопадения, происходящего прямо во дворце. В глубине моей души шевельнулось странное, смутное предчувствие, но сковавший меня ужас перед Регентом выжег все остальные мысли.
Мы с Маркусом обменялись быстрыми, полными паники взглядами. Старший брат едва заметно качнул головой, требуя от меня абсолютного самообладания, и мы поспешно отвели глаза, отчаянно делая вид, будто ничего не замечаем. Каждая секунда тягучего молчания за этой проклятой шторой казалась мне вечностью, способной решить нашу судьбу. Маркус выждал приличную паузу и, силой заставив свой голос звучать ровно, без единой нотки сковавшего нас страха, повысил тон и повторил приветствие чуть громче.
— Если у вас есть государственные дела — говорите, — равнодушно и леденяще-холодно отозвался Каллум.
Этот глухой, властный голос, прозвучавший из-за шёлка, заставил кровь окончательно застыть в моих жилах.
* * *
Элара Валериус
Его тёмный взгляд оставался намертво прикован ко мне. Он с каким-то садистским, упоительным удовольствием впитывал весь мой страх, дрожь и стыд, наслаждаясь моей беспомощностью перед лицом прошлого жениха.
Маркус развернул пергаментный свиток: — Прошу Его Высочество ознакомиться со списком наград от Императора Октавиана. В знак особой милости повелитель дарует вам лучших рабынь-танцовщиц и благородных дев..
Услышав, что Император прислал ему красавиц для утех, я невольно вскинула голову и крепко, обиженно сжала губы.
Лицо Каллума оставалось безмятежным, но в глазах полыхнуло опасное пламя. С тихим, хриплым смешком он снова склонился к моему лицу, намереваясь слизать остатки сладости прямо с моих губ.
«Опять?! Прямо при них?!»
Разозлившись от его невыносимой наглости и собственного бессилия, я попыталась яростно отвернуться, но Каллум без малейших усилий жёстко перехватил мой подбородок своими ледяными пальцами, лишая шанса на побег. Когда его горячее, дразнящее дыхание вновь опалило мои губы, я окончательно потеряла контроль от паники. Зажмурившись, я просто резко сомкнула зубы, со всей силы укусив его за самый кончик дерзкого, бесстыдного языка.
Каллум предсказуемо издал тихий, утробный стон, в котором болезненная судорога смешалась с порочным, глубоким удовольствием.
Этот приглушённый звук, полный двусмысленной истомы, разумеется, чётко долетел до тех, кто стоял за завесой. Адриан Август резко нахмурился, в его глазах вспыхнул гнев пополам с брезгливостью, и он демонстративно отвернулся к окну.
Каллум слегка приоткрыл рот, слизывая выступившую каплю крови с прокушенного языка. Эта лёгкая боль, казалось, лишь сильнее разожгла в его глазах жгучий, безумный интерес. Вместо того чтобы отпрянуть, он прижал меня к себе ещё крепче, почти ломая мои рёбра, и, едва переводя дыхание, насмешливо произнёс в пустоту зала:
— Я могу понять, почему заместитель министра Август так занят делами. Но по какой причине второй господин Август, не обременённый никаким официальным титулом, чином или должностью, тоже явился ко мне во дворец?
* * *
Адриан Август
На мгновение у меня перехватило дыхание, а к горлу подступила горькая, обжигающая ярость. Слова застряли в груди, превращаясь в яд.
Человек, скрывающийся за этой шёлковой завесой.. Всего несколько коротких месяцев назад он был никем. Жалким, презираемым слугой по имени Вейн Трой — ничтожеством из грязи, которое обязано было ползать у нас в ногах и безропотно сносить любые удары. И вот теперь это чудовище воссело на вершине мира, став главным и самым безжалостным победителем в кровавой дворцовой бойне.