Страница 87 из 108
Меня привели в чувство чужие, приглушённые голоса примерно через две четверти часа.
Руки и ноги были намертво стянуты грубыми верёвками, впивающимися в кожу, а сама я лежала на каком-то леденящем, сыром камне. На голову был натянут плотный чёрный мешок, в котором оставили лишь крошечную, уродливую прорезь для воздуха.
Совсем рядом со мной раздался знакомый, елейный и одновременно дрожащий от панического страха голос Олдена Граля.
— Ваш покорный слуга совершил непростительную глупость! Вынужденный подчиниться безумным приказам покойного Даэна Рейна, я безвольно преступил законы императорского величия.. Я глубоко, до глубины души раскаиваюсь в содеянном и приполз на коленях, дабы умолять Ваше Высочество о справедливой каре!
«Олден Граль?» — я внутренне содрогнулась под чёрной тканью.
Изначально я решила, что Даэн подослал своих людей выкрасть меня, дабы шантажировать моего отца и заставить генерала Валериуса сдаться. Но теперь картина складывалась иначе. С Даэном всё кончено, а «Ваше Высочество», перед которым этот слизняк сейчас пресмыкается в грязи, мог быть только один человек..
Я мгновенно прекратила любые попытки вырваться и замерла, боясь издать хоть звук.
Олден Граль грубо толкнул меня вперёд, заставляя распластаться по ледяным плитам, и заискивающе продолжил: — В знак своей искренней, абсолютной преданности новому владыке, я принёс Вашему Высочеству скромный дар!
Ткнувшись лицом в холодный камень, я мысленно прокляла Граля всеми известными мне бранными словами. Если этот мерзавец хочет вымолить себе пощаду за измену, при чём здесь, к дьяволу, я?!
— Я прослышал, что в годы своего изгнания Ваше Высочество претерпели немало бед и были вынуждены прислуживать этой высокомерной девке, терпя от неё колоссальные унижения. Сегодня я преподношу её вам. Сделайте с ней всё, чего пожелает ваша праведная месть, мой господин!
Что ж. Даже прожив две жизни, я так и не смогла сбежать от этой проклятой участи — снова стать чьим-то «подарком».
* * *
Каллум Рейн
Человек, замерший передо мной на коленях, продолжал брызгать слюной, захлёбываясь собственным подобострастием. Я медленно двинулся вперёд. Шаг за шагом. Смертоносная, тяжёлая ткань моего плаща едва слышно шуршала по запорошенному мрамору, а в морозном воздухе разливался едва уловимый, чистый древесный аромат с нотами северного мака.
Я приблизился к распластанной на камнях фигуре и одним резким, точным движением сорвал с её головы уродливый чёрный мешок.
Небо над Остерхольдом напоминало густые, непроглядные чернила. Весь двор резиденции был залит неровным, пляшущим светом сотен факелов, а падающий с небес редкий снег окрашивался в пламени костров в красивый, бледный золотистый оттенок. И эти хрупкие, сияющие хлопья ложились на мой тёмный плащ и падали прямо в кристально чистые, испуганные глаза Элары. Стоило им коснуться её ресниц, как они мгновенно таяли, превращаясь в блестящие, дрожащие слёзы.
Вокруг нас, вмерзая в ледяные плиты двора, на коленях стояли десятки людей, низко склонив головы перед моим величием.
Я лениво коснулся пальцами своего подбородка и медленно наклонился, рассматривая лежащую у моих ног пленницу. На этих грубых, тёмных камнях её белоснежное платье казалось сияющим островком абсолютной, невозможной чистоты — словно безупречный цветок, распустившийся посреди пепла и мёртвого зимнего пейзажа. Роскошные тёмные волосы беспорядочно рассыпались по её хрупким плечам, создавая резкий, манящий контраст с кипенно-белым шёлком. Мой взгляд медленно скользил по её нежному, до боли знакомому лицу, пока наконец не замер на золотом тиснении и жемчуге её венчального наряда.
Свадебное платье. Наряд, который она надела для Адриана Августа.
В глубине моей чёрной души вспыхнуло яростное, безумное алое пламя. Я слегка прищурился, и из моего горла вырвался тихий, обманчиво лёгкий смешок. Какая ирония. Моя маленькая Элла попалась в ловушку в самый неподходящий для этого день.
Я не сомневался: в её глазах я сейчас выглядел как истинный злобный маньяк, который должен испытывать колоссальное, извращённое удовлетворение, видя её в столь жалком и беспомощном положении.
— И как же ты умудрилась так знатно вляпаться, а, Элли? — тихо, с вкрадчивой усмешкой протянул я, опускаясь ещё ниже.
Мой взор скользнул вниз и намертво зафиксировался на её тонких запястьях. Белоснежная, фарфоровая кожа Элары была варварски стянута толстой пеньковой верёвкой, которая успела оставить глубокие, кровоточащие багровые борозды. Выглядело это чертовски жалко. И это зрелище.. оно причиняло мне странную, почти физическую боль.
Я неотрывно, гипнотически смотрел на эти красные, опухшие раны слишком долго. Мои пальцы сами потянулись к рукояти. Вспышка холодной стали — и короткое лезвие моего ножа с тихим свистом перерезало путы на её руках, заставив обрывки верёвок бессильно упасть на землю.
Заметив, что я благосклонно принял его «подношение» и не отверг девушку, Олден Граль буквально расцвёг от счастья. Он засуетился, готовый лизать мои сапоги, и во весь голос закричал, присягая на верность: — Ваш покорный слуга Олден Граль отныне отрекается от тьмы ради вашего великого света! Я готов служить Вашему Высочеству до последнего вздоха, отдавая свою жизнь за ваше величие!
Слыша эти до боли знакомые, избитые фразы, которые ещё никого в этом мире не спасли от плахи, я лишь слегка дёргнул уголком губ. Что ж, этому ничтожеству уже не помогут даже все боги Остерии, вместе взятые.
— Вот как? — я опасно сощурил глаза, являя миру свою самую безупречную, ласковую улыбку. — В таком случае.. я с радостью исполню твоё заветное желание.
В следующую секунду я резко притянул Элару к себе и крепко обнял, прижав её спиной к своей груди. Мои руки сжались вокруг неё так сильно, что она не могла пошевелиться.
— Вырезать их всех, — абсолютно спокойно, ровным голосом скомандовал я своим теням.
И в ту же секунду, когда мои гвардейцы взмахнули мечами, я резким движением взметнул край своего тёмного плаща, надёжно укрывая Элару от брызг хлынувшей чужой крови. Мой мир принадлежал только ей, а этот грязный скот заслуживал лишь одного — удобрять своими телами камни моего двора.