Страница 79 из 108
Их шаги стихли. В огромной, разорённой и закопчённой зале Восточного дворца не осталось никого. Я остался совершенно один. Я — Даэн Рейн, великий Наследник престола, теперь остался беспомощно распростёртый на ледяном полу, раздавленный и покинутый всеми. Лишь моя изломанная тень металась по обгоревшим стенам, напоминая в полумраке уродливого, притаившегося призрака.
Постепенно парализующее отчаяние внутри меня начало мутировать. Страх уходил, уступая место безудержной, ядовитой и всепоглощающей ненависти, которая пустила корни глубоко в моё разорванное сердце. Они заплатят. Все они заплатят за этот позор.
* * *
Элара Валериус
Конец года всегда приносил с собой череду пышных балов и помпезных дворцовых приёмов, но нынешнее торжество ощущалось по-особенному зловеще. Триста лет назад именно в день Зимнего Солнцестояния была основана великая Империя Остерия, поэтому этот праздник уступал по размаху разве что Ночи Всех Святых и в народе ласково именовался «Вторым Новым годом».
В этом году всё шло по давно заведённому, почти ритуальному укладу. Император Октавиан приказал Ведомству Церемоний устроить грандиозный пир во дворце, совмещённый с торжественным богослужением во славу небес и щедрыми наградами для гражданских и военных чинов, верно служивших короне весь год.
Из-за объявленной императорской помолвки с Адрианом Августом в списки званых гостей вписали и моё имя. Помолвка, ставшая моим смертным приговором.
За окном экипажа выл пронзительный, леденящий северный ветер, а свинцовые тучи нависли так низко над Остерхольдом, словно вот-вот готовы были разродиться сокрушительным снегопадом. Мой старший брат Юлиан уехал по важным государственным делам, а сестра Валерия возглавляла отряды Имперской гвардии, патрулировавшие внутренний периметр дворца. Поэтому в карете меня сопровождал только отец — генерал Дамиан Валериус.
Широкие столичные улицы кишели каретами знати, и наш экипаж двигался мучительно медленно. Я сидела в полумраке, плотно укутавшись в длинный плащ кроваво-алого цвета. Случайно бросив взгляд на небольшое овальное зеркало в резной серебряной оправе, закреплённое на стенке экипажа, я увидела своё отражение. Мягкий воротник из кроличьего меха обрамлял моё лицо, подчёркивая изящные черты и делая кожу бледной, почти прозрачной — словно у призрака.
Вдруг карета резко накренилась от сильного толчка. Меня швырнуло в сторону, и я больно ударилась предплечьем о деревянную обшивку стены.
— Что произошло? — строго спросил отец, тут же придерживая меня за руку.
Один из сопровождавших нас гвардейцев проверил колёса и виновато доложил снаружи: — Господин генерал, железный обод правого колеса лопнул.
Поломка экипажа на полпути к императорскому дворцу.. В Остерии это всегда считалось дурным, зловещим предзнаменованием.
Я нахмурилась, чувствуя, как в груди разрастается необъяснимая, липкая тревога. Память о моей прошлой, кошмарной жизни безжалостно напоминала о том, какая чудовищная катастрофа разразится в столице на исходе этого года. Из-за этих воспоминаний каждый мой день превратился в хождение по тонкому, трескающемуся льду, где один неверный шаг означал гибель всего моего рода.
Лицо отца тоже сделалось суровым и мрачным. Видя, что починка колеса займёт слишком много времени, он решительно перекинул через плечо походный плащ.
— Мы не можем опоздать на императорский банкет, Элли, — твёрдо произнёс он, не терпящим возражений тоном. — Я отправлюсь во дворец верхом прямо сейчас. Если колесо не починят в ближайшее время, пусть Клеон отвезёт тебя обратно домой. Я сам объясню твоё отсутствие Императрице Беатрис и главе клана Августов.
Я ненадолго задумалась, содрогаясь от воя ветра за тонкими стенками, а затем тихо, но проникновенно добавила, заглядывая отцу в глаза: — Отец, скоро в столице начнутся великие беды. Пожалуйста, будь предельно осторожен.
— Я знаю, дитя моё, — коротко кивнул он.
Отец покинул карету и оседлал одного из гвардейских коней. Его плащ яростно развевался на леденящем ветру, пока он в одиночестве мчался к массивным дворцовым воротам.
Снаружи раздался монотонный, раздражающий стук инструментов — слуги принялись за ремонт. Я осталась в карете совершенно одна, погружённая в свои невесёлые думы.
Несколько недель назад я втайне вверила Беатрис Гире вотивную свечу и запечатанное послание с намёком для Каллума Рейна. Но ответа так и не последовало. Понял ли Безумный Регент моё скрытое послание? Заметил ли зашифрованное в стихах имя предателя Августа?
Если верить моим воспоминаниям из прошлой жизни, кровавая баня, которую Каллум устроит в Зале Солнечного Трона — когда он безжалостно убьёт собственного брата и отца, — должна произойти на исходе года, примерно через месяц.
Но у меня, к несчастью, не было этого месяца. Моё личное время стремительно истекало, утягивая меня в бездну. Всего через семь дней должна была состояться моя свадьба с Адрианом Августом. Мой персональный, неизбежный ад.
Если мне улыбнется удача, возможно, после того как уляжется пыль от грядущей столичной катастрофы, моя семья выживет и сумеет получить для меня разводное письмо.
Наверное, такова была истинная, жестокая цена изменения судьбы. Невозможно переписать рок так, чтобы абсолютно всё сложилось по твоему желанию. За спасение близких приходится платить собственным счастьем.
Пока я размышляла об этом, карета со скрежетом и глухим стуком снова резко накренилась, на этот раз в другую сторону. После секундного замешательства снаружи донёсся робкий, испуганный голос слуги: — Госпожа.. обод на втором колесе.. он тоже лопнул.
Мой сегодняшний пышный наряд совершенно не подходил для верховой езды, а искать другую карету в предпраздничной суматохе было уже слишком поздно. Впрочем, глубоко внутри я ощутила странное, почти блаженное облегчение. Мне не придётся фальшиво улыбаться во дворце, вести пустые светские беседы и разыгрывать покорную невесту перед Августами.
— Поворачиваем назад, — устало, но спокойно скомандовала я. — Мы возвращаемся домой.
* * *
Валерия Валериус
Огромный Чертог Пурпурной Славы сиял ослепительным, но удушающим великолепием. Император Октавиан только что завершил свои нескончаемые, заунывные молитвы к небесам, и теперь вся столичная знать, прекрасные леди и принцы крови чинно рассаживались в два ряда для дегустации яств и праздничных развлечений.