Страница 46 из 108
Я бесшумно подошёл к карете и одним резким движением приподнял тяжёлый кожаный полог. Внутри, в зыбком полумраке, сидели двое мужчин с обнажёнными торсами. Их грудные клетки были туго, намертво стянуты плотными окровавленными бинтами, сдерживающими напор сочащейся багровой влаги. Увидев меня, они, превозмогая жгучую муку, смиренно сложили руки в уважительном приветствии. Бран.. Мой старый боевой товарищ Бран, чьё сердце Его Высочество Каллум Рейн только что прилюдно пронзил своим клинком на глазах у бледного от ужаса евнуха, даже попытался привычно ухмыльнуться. Рана на его груди была глубокой, страшной на вид, но выверенной с точностью до волоска — кинжал Принца прошёл мимо смертельной артерии. Наш повелитель владел искусством убивать и даровать жизнь с поистине дьявольским, ювелирным изяществом.
Я молча швырнул им два увесистых, заранее приготовленных тюка с вещами.
— Внутри ваши новые личности, подорожные грамоты Империи и верительные жетоны, — процедил я сквозь зубы, чутко вслушиваясь в каждый шорох ночного леса. — Действуйте предельно осторожно. Ищеек Алой Канцелярии нельзя недооценивать.
Двое мужчин синхронно кивнули, глухо отозвавшись: «Слушаюсь, командир». Превозмогая боль, они лихорадочно переоделись в привезённые мной доспехи и мундиры столичного гарнизона. Один за другим они бесшумно выскользнули из повозки и мгновенно растворились в толпе поджидавших их теневых стражей, словно их никогда и не существовало.
Я провожал их взглядом до тех пор, пока ночная мгла окончательно не поглотила их силуэты. Время неумолимо поджимало, хвост императорской погони мог показаться в любую секунду. Я отвязал лошадей от повозки, крепко перехватив поводья, а затем выудил из глубин кареты заранее припрятанный кувшин с крепким спиртом. Я безжалостно, щедро облил им деревянную обшивку, мягкие сиденья и окровавленные половицы — всё, чего касались раненые.
Короткая искра от огнива — и сухое дерево с голодным, яростным рёвом поглотило пламя. Огненные языки исступлённо заплясали во тьме, пожирая последние материальные следы великого обмана моего господина.
Напрягая все силы, я толкнул полыхающий, трещащий остов повозки прямо в бездонную, зияющую пропасть у подножия горы. Огненный ком с глухим грохотом полетел на самое дно ущелья Владыки Мёртвых, навсегда хороня тайну, ради которой Бран только что пролил свою настоящую кровь. Все возможные улики были стёрты в пепел.
Я остался стоять в сине-чёрном мареве предрассветного тумана, крепко удерживая под уздцы коня. Мой взор был устремлён вдаль, туда, где за горизонтом затаился Остерхольд. Длинная, кровавая ночь подходила к концу, но я слишком хорошо знал характер Каллума Рейна: эта багровая буря, закрученная его безумной волей, не утихнет. Всё только начиналось.
* * *
Элара Валериус
Я спала очень чутко из-за запредельного, сковывающего страха за судьбу Каллума Рейна. Поэтому, едва он привёл в действие потайной механизм, чтобы укрыть меня в секретной камере, я мгновенно очнулась. Но я превосходно сыграла свою роль, заставив себя замереть и не позволив Безумному Регенту заметить моё пробуждение. Лишь когда тяжёлая каменная стена потайной комнаты сомкнулась вновь и вокруг воцарилась зловещая тишина, я осмелилась открыть глаза в этой душной полутьме.
Долгое время я сидела неподвижно в глухом безмолвии, отчаянно борясь с паническим страхом перед замкнутым склепом и заставляя себя цепляться за реальность, чтобы не погрузиться в забытье.
Внезапно едва уловимый, свистящий звук прорезал тишину — словно что-то острое сокрушительным ударом вонзилось в стену, отделяющую мой кокон от главных покоев. Я напрягла слух. Мгновение — и до меня донеслись глухие, пугающие отзвуки яростной, смертельной схватки.
Я бесшумно села на постели, вглядываясь в глухую стену. Сердце испуганной птицей билось о рёбра от дикого, парализующего ужаса. Что делал Каллум? С каким чудовищем он сражался там, один на один со своей предрешённой судьбой?
Когда первый приступ паники отступил, ко мне вернулось леденящее понимание происходящего. Те, кто жаждал вырвать Безумному Регенту клыки и когти, заставив его прилюдно расправиться со своими верными людьми, не удовлетворились бы одной лишь мнимой смертью его слуг. Эти твари неизбежно должны были вернуться, чтобы лично проверить, действительно ли Каллум остался без защиты, уязвим, беспомощен и одинок.
И лучшим способом для такой проверки было внезапное, безжалостное ночное покушение. Каллуму оставалось только терпеть. Терпеть эту кровавую пытку до тех пор, пока враги полностью не развеют свои подозрения..
Бессилие и разрывающая душу боль затопили меня в этой темноте, как ледяной прилив. Пальцы мгновенно онемели от холода, и я до крови прикусила губу, не смея издать ни единого звука, чтобы случайно не выдать себя и не разрушить его замысел.
Спустя вечность смутные звуки снаружи затихли. Но каменная стена потайной комнаты так и не открылась. Снаружи воцарилось такое жуткое, мертвенное безмолвие, от которого по коже пробегал мороз.
Я просидела неподвижно ещё немного, но моя тревога переросла в настоящее безумие. Не выдержав, я босиком соскользнула с кровати, осторожно подошла к стене и отыскала за книжным шкафом у самого края два крошечных вентиляционных отверстия.
Я прижалась лицом к холодному камню и заглянула в эти крошечные дырочки.. О Богиня Милосердия, Элария.. Покои были полностью разгромлены, на полу хаотично торчали оперённые стрелы. Но самое страшное.. Вся спина Каллума была залита багровой, сочной кровью. Из самого центра этого стремительно расползающегося пятна торчало холодное остриё клинка. Кинжал, тонкий и безжалостный, как осенняя вода, пронзил его левое плечо насквозь спереди назад, пройдя всего в каком-то сантиметре от сердца и лёгких!
Моё собственное сердце словно пронзили этим же клинком, из него хлынула невидимая кровь. Только теперь, глядя на эту страшную рану, я наконец поняла, почему на теле Каллума из моей прошлой жизни было столько блёклых старых шрамов. Любой из них мог бы мгновенно унести половину жизни обычного человека, но он.. он нёс их на себе годами, превращая свою жизнь в бесконечный ад.
Там, за стеной, Каллум резко перехватил рукоять оружия одной рукой. Я беспомощно наблюдала, как окровавленное лезвие со скрежетом выходит из его тела. Хлынул бурный поток свежей крови, окропив пол яркими, брызнувшими в разные стороны каплями — словно расцвели зловещие цветы багровой сливы на снегу.