Страница 41 из 108
В моей голове в ту же секунду пронеслась тысяча лихорадочных, безумных мыслей, но внешне я остался холоден как лёд. Я лишь слегка склонил голову в почтительном поклоне: — Ваш покорный слуга принимает волю престола! Позвольте мне переодеться в доспехи и взять боевое снаряжение, прежде чем я поведу отряд вперёд.
— Его Величество особо подчеркнул, что дело государственной важности не терпит ни мгновения отлагательств. К чему эти излишние церемонии? — Северус приторно ухмыльнулся и сделал приглашающий жест рукой. — Молодой генерал, прошу вас. Не заставляйте Императора ждать.
Удар императорского дворца оказался слишком стремительным. Они ударили на опережение, действуя так быстро, чтобы никто из нас не успел опомниться, среагировать или предпринять обходной манёвр.
Внешне абсолютно спокойный, я принял из рук личного слуги кавалерийскую плеть и верный фамильный меч. Перед тем как вскочить в седло, я как бы невзначай трижды постучал указательным пальцем по рукояти плети.
Моя сестра-двойняшка Валерия, стоявшая чуть позади в полумраке коридора, мгновенно перехватила этот короткий жест. Она незаметно отступила на шаг назад и бесшумно растворилась в густых ночных тенях резиденции. Мы с ней вместе выросли в суровых военных лагерях, делили все тяготы походов, и она без слов поняла мой скрытый сигнал.
Не прошло и времени, за которое успевает остыть половина чашки чая, как из задних ворот резиденции Валериусов незаметно вылетел одинокий всадник. Срезая углы и пуская коня во весь опор по тёмным, глухим переулкам, всадник мчался наперерез року — туда, где укрывались Элара и Каллум, к придорожному постоялому двору.
* * *
Элара Валериус
После ужина суматоха на постоялом дворе наконец улеглась, оставив лишь редкие огоньки фонарей, сиротливо рассеивавшие бесконечную ночную тьму.
Я толкнула тяжёлую дверь и вошла в комнату. Мои влажные, распущенные волосы тяжёлым шёлком рассыпались по плечам, а на теле по-прежнему оставались нежно-голубой жакет и юбка, в которых я ходила днём. Кожа на плечах и кончики пальцев до сих пор сохраняли нежно-розовый оттенок после долгого томления в горячей воде.
Каллум стоял у самого окна, сосредоточенно полируя кусочком плотного сукна изящную вещицу из белого кахолонга. Услышав скрип дверных петель, он повернул голову, и его пронзительный, глубокий взгляд замер на мне, изучая каждую деталь моего облика с пугающей, собственнической нежностью.
— Я не взяла с собой сменную одежду для сна, — нарушила я молчание, плотно притворяя за собой дверь.
Казалось, Каллум только и ждал этих слов. Налюбовавшись моим растрёпанным после купания видом, он неторопливо убрал кахолонговую фигурку и сукно в потайной ящик стола, поднялся и подошёл к высокому лакированному шкафу, украшенному искусной резьбой. Когда его створки распахнулись, я невольно ахнула от изумления.
Весь шкаф был аккуратно заполнен женскими нарядами: там красовалось больше десятка роскошных платьев, тончайших накидок и шёлкового белья — всё, что только могло пригодиться благородной леди.
— Подойдите, моя госпожа, — спокойно позвал Каллум, обернувшись ко мне.
Я нерешительно приблизилась. Принц достал платье тёплого абрикосово-розового оттенка, приложил его к моему силуэту, оценивая размер, но затем покачал головой и вернул на место, выудив другой наряд — цвета нежного цветка лотоса. Я стояла смирно, позволяя ему методично перебирать и сравнивать ткани, пока в моей груди разливалось горькое, щемящее чувство.
Он продумал всё до мельчайших деталей, соткав для меня идеальный план побега.. Но в этих расчётах он совершенно забыл позаботиться о собственной безопасности. Всё в точности как в моей прошлой жизни: ради меня этот безумец был готов шагнуть в самое пекло.
Наконец Каллум остановил свой выбор на тончайшем шёлковом нательном платье и струящейся верхней юбке цвета зимней луны, аккуратно перекинув их через мою руку. Заметив, что я замерла словно изваяние, он слегка приподнял брови: — Не беспокойтесь, моя госпожа. Эти одежды пошиты по вашим точным меркам, они должны прийтись вам впору.
Его вкрадчивый голос мгновенно вернул меня к реальности. Я крепко прижала к груди ворох шёлка, обвела взглядом комнату и, помедлив, тихо спросила: — А где.. где буду спать я?
Каллум проследил за моим растерянным взглядом и негромко, хрипло рассмеялся: — Ложе здесь довольно просторное. Я полагал, ваша милость и сама это прекрасно видит.
— Разумеется, я вижу.
Я уже давно оставила тщетные попытки спорить с ним о том, что двум людям полагается иметь две разные постели. В конце концов, разве не я сама согласилась сегодня примерить на себя роль его «послушной служанки»?
Вдруг за окном раздался резкий, тревожный взмах крыльев. Какая-то ночная птица сделала крутой вольт в воздухе, опустилась на конёк противоположной крыши и, накренив голову, замерла, словно прислушиваясь к далёкому, едва различимому гулу копыт.
Взгляд Каллума мгновенно остыл, наливаясь леденящей чернотой. Он протянул руку, ласково коснулся моих влажных, прохладных волос и тихо, но непреклонно произнёс: — Переодевайтесь и ложитесь в постель. Ведите себя послушно и ни в коем случае не выходите наружу.
Я посмотрела в его глаза, напоминавшие застывший тёмный лёд, и безропотно кивнула. Каллум стремительно вышел, притворив за собой дверь. Свет коридорного фонаря на мгновение выхватил его силуэт — суровый, хищный и безжалостный, словно тень самого бога смерти. Как только шаги принца затихли в глубине коридора, на постоялый двор опустилась зловещая, удушающая тишина.
Немного подумав, я подошла к двери и осторожно задвинула тяжёлый деревянный засов.
Едва я успела сменить промокшую одежду на сухое белоснежное платье, как на бумажной ширме двери снова выросла смутная тень. Раздался тихий, едва слышный стук.
— Вторая младшая госпожа, — донёсся шёпот.
Я мгновенно узнала этот голос и бросилась к порогу: — Клеон?
— Это я, — гвардеец Клеон говорил предельно тихо, с величайшей осторожностью. — Меня прислала старшая госпожа Валерия. Я должен немедленно вернуть вас в резиденцию Валериусов.
Я приоткрыла дверь на крошечную щёлку, чтобы убедиться, что за его спиной нет погони, и лишь затем полностью сняла засов, впуская гвардейца внутрь комнаты.
— Что произошло в городе? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.