Страница 15 из 108
Я прекрасно понимала: чтобы моя семья со временем смогла принять истинную личность Каллума, вечно прятать его во тьме было нельзя. Мне следовало открыто выводить его на свет, демонстрировать его лучшие, благородные стороны, дабы по капле развеять обоснованные сомнения брата.
Каллум без труда разгадал мой невинный замысел. Он тоже не повернул головы, устремив взор вперёд, но в его голосе зазвучала тихая усмешка: — А разве бывал я когда-нибудь неблагородным в присутствии моей госпожи? Хм?
Это короткое «хм» со скользящей, восходящей интонацией прозвучло настолько соблазнительно и интимно, что моё сердце забилось чаще, несмотря на весь оглушительный шум праздничного рынка.
Обернувшись, я мягко улыбнулась и остановилась. Мой взгляд упал на переполненный Павильон Ледяного Освежения неподалёку. Посмотрев на Юлиана, который весь путь тайно шпионил за нами, я весело спросила: — Брат, могу я купить немного ледяного лакомства?
Юлиан не выразил ни бурного одобрения, ни явного протеста, и я, восприняв это как согласие, поспешила сделать заказ. Я купила ровно десять чаш с ледяными напитками, щедро раздав личевую воду и черничный сок брату, сестре и сопровождающим нас слугам. И лишь две чаши с изысканным виноградным кремом я оставила исключительно для себя и Каллума. Я угостила каждого лишь ради того, чтобы Каллум мог совершенно законно и без лишних подозрений насладиться этой прохладной, сладкой сладостью.
Юлиан ничего не заподозрил. Он лишь нахмурился, властно отобрал чашу из рук своей суженой и строго произнёс: — Твоему телу вреден холод, Сесилия. Выпей совсем немного.
— Ну ещё один глоточек, всего один! — Сесилия так отчаянно жаждала отведать сладкой личевой воды, что умоляюще вытянула один пальчик, жалобно протянув: — Ну пожалуйста, муж мой?
И молодой генерал Валериус, который не дрогнул бы и перед лицом стотысячной вражеской армии, мгновенно потерпел сокрушительное поражение под натиском этих огромных, умоляющих глаз.
Пока брат и Сесилия были увлечены друг другом, я незаметно протянула одну из чаш Каллуму: — Вейн, держи.
Взяв вторую порцию себе, я принялась элегантно пробовать лакомство. Поверх нежно-пурпурного виноградного льда были разлиты белоснежные ароматные сливки и янтарный мёд, источавшие приятную прохладу в колеблющихся отсветах уличных фонарей.
* * *
Каллум Рейн
Я зачерпнул прохладное лакомство маленькой ложечкой и медленно поднёс к губам. Ледяная сладость мгновенно растеклась по моему языку, раскрываясь тонким, кисло-сладким фруктовым ароматом винограда. Моё мёртвое, привыкшее к яду и горечи нёбо жадно, почти испуганно впитывало этот непривычный вкус.
— Вкусно? — тихо спросила Элара.
Она смотрела на меня, и в её глазах лучилась такая чистая, беззащитная нежность, а изящные заколки в волосах ловили и мягко отражали тёплые, золотистые блики праздничных огней Остерхольда. В этот миг в моей голове, подобно ядовитому сплетению змей, промелькнула тёмная, безумная мысль. Если бы прямо сейчас я обладал древним, запретным заклятием, способным в мгновение ока стереть с лица земли, выжечь дотла всю эту кричащую, раздражающую своей суетой толпу вокруг — я бы применил его без секундного колебания. Я бы уничтожил эту ликующую вселенную, не моргнув и глазом.
Всё ради одного-единственного: остаться в абсолютной, звенящей пустоте наедине с этим чистым, ослепительным источником света передо мной. Оградить её от всего мира, сжать в объятиях и впитать её спасительное тепло до самой последней, единой капли в свои промёрзшие кости и отравленную кровь.
* * *
Элара Валериус
— Тут явно недостаёт одного важного вкуса, — с тонкой, едва заметной улыбкой на губах произнёс он, хотя его глаза наполнились глубоким, непривычным теплом. — Этот крем не сравнится с теми плодами личи и семенами лотоса, которыми моя госпожа кормила меня из собственных рук.
Я на мгновение опешила от его дерзости, чувствуя, как к щекам приливает жар. Строго взглянув на него, я попыталась безмолвно предупредить его: не смей наглеть. Каллум в ответ лишь счастливо и торжествующе улыбнулся. Мы медленно шли дальше, деля один и тот же кисло-сладкий вкус на двоих и растворяясь в реке текущего против течения праздничного света.
На третьем ярусе Башни Лазурного Небосвода раскинулся великолепный крытый мост, величественно соединяющий обе стороны оживлённой улицы. Поднятый высоко в воздух, он напоминал легендарный мост из сорок, став идеальным местом для созерцания праздничных огней в эту ночь.
Беатрис Гире уже подготовила изысканные фрукты, лёгкие яства и кувшины с вином, с нетерпением дожидаясь нашего прихода в уединённой комнате. Позади неё застыла фигура незнакомого, на редкость статного и красивого молодого человека.
Увидев, как мы входим, Беатрис через силу выдавила свою привычную, яркую и лучезарную улыбку и поспешила навстречу: — Элли, сестра Валерия, прошу вас, проходите и присаживайтесь!
— Беатрис..
Я мягко взяла Беатрис за руку, стремясь передать ей хоть немного своего тепла, а затем перевела взгляд на молчаливого, скромно одетого юношу, застывшего за её спиной: — Кто этот молодой человек?
— Ах, он! — Беатрис грустно улыбнулась, стараясь говорить беззаботно. — Бабушка в наказание вечно заставляла меня переписывать скучные фамильные псалмы. Но ты же знаешь, какая я ленивая и легкомысленная. Однажды в книжной лавке я столкнулась с ним. Заметила, что он хорош собой и не обделен каллиграфическим талантом, вот и выделила немного серебра из своих сбережений, чтобы он переписывал тексты вместо меня.
Голос Беатрис упал до едва различимого шёпота, а в глазах блеснули слёзы: — Но теперь, когда бабушка тяжело больна, у меня больше нет лишних монет, чтобы содержать его. После сегодняшней ночи я выплачу ему остаток и отпущу на все четыре стороны, пусть ищет свою судьбу.
Красивый юноша позади неё, по-видимому, даже не догадывался, что его собираются прогнать. Он всё так же смиренно и сосредоточенно заваривал чай, всем своим видом демонстрируя покорность и искреннюю преданность.
Беатрис шмыгнула носом, сдерживая рыдания: — Если бы только Богиня Элария даровала бабушке исцеление, я бы согласилась собственноручно переписать эти псалмы хоть сто, хоть тысячу раз..